Читаем без скачивания Шутка с ядом пополам - Александра Авророва

Однако личные впечатления противоречили логике. Некипелов при разговоре хитрил и изворачивался, а Петренко казался непосредственным и простодушным. Впрочем, именно казался — если б являлся, не скрыл бы свой визит к Бекетову. Вроде бы парень от избытка честности и от желания помочь не раз проговаривался о том, что намеревался скрыть, но главное с легкостью утаил. Неувязка! Талызин вытащил из стола записи. Протоколов допроса он поначалу не вел, руководствуясь несколькими соображениями. Прежде всего, это были не допросы, поскольку официальных полномочий заниматься данным делом он тогда не имел. Он просто пытался понять, есть ли само дело или высосано Мариной из пальца. К тому же ему не хотелось отпугивать людей. Главное, что от них требовалось — откровенность, а на нее легче рассчитывать в приватной беседе. Вот выбрав конкретных подозреваемых, есть смысл давить им на психику обстановкой прокуратуры и стрекотом пишущей машинки, а до этого ни к чему. Итак, протоколов следователь не вел, но дома для себя записывал основные моменты. Именно эти записи он и стал просматривать.

Что касается Некипелова, красной нитью проступала мысль — Бекетов не убит, а покончил с собой. Это настойчиво сквозило в любой фразе. Что ж, наверное, Марина права — он пытался убедить не столько собеседника, сколько себя самого. Если у человека есть остатки совести, ему будет не слишком-то приятно осознавать, что бросился во все лопатки от тела убитого друга, не попытавшись вернуть его к жизни или помочь в поисках преступника. Гораздо приятнее думать, что друг убил себя сам, а ты из уважения к нему не стал противоречить его воле. Да, передергиваний в ответах Некипелова хватало, имелось и откровенное вранье, однако логика этого вранья вполне укладывалась в данную концепцию. А вот листы, относящиеся к Петренко. Начнем с того, что он стоял под дверями лаборатории, якобы желая утешить Кристину. Во-первых, это показывает, что отношения между ними и впрямь успели стать достаточно близкими, а во-вторых, этого ли он ждал? Или дожидался ухода девушки, чтобы проверить на лабораторном оборудовании кое-какие концепции Бекетова? Марина говорит, это наверняка требовалось для их экспериментального подтверждения, поскольку Бекетов часто экспериментами пренебрегал.

Теперь посмотрим сам текст. Петренко уверяет, что за последний год интеллект Бекетова ослаб, и это заставляло ученого сильно переживать. А мы точно знаем — переживать по данному поводу Бекетов не имел причин. Получается, Андрей вопреки фактам пытался поддерживать версию самоубийства. Но, едва следователь заговорил о пузырьке с ядом и о том, кто этот пузырек на юбилее трогал, парень быстро переориентировался. Он сообщил о романе Бекетова с Кристиной и стал всячески намекать на серьезную ревность со стороны Анны Николаевны. Намекать — не то слово! Мало того, что описал ссору женщин, так еще и привел фразу «все, что угодно, лишь бы мой муж не достался этой шлюхе». С чего вдруг его позиция изменилась? Да с того, что он понял собственную ошибку. Если предположить, что преступник он, кажущаяся нелогичность его поведения приобретает логику. После убийства Андрей стер с пузырька собственные отпечатки и приложил к нему пальцы Бекетова. Он надеялся, это не вызовет подозрений. Но Талызин интересуется, не трогали ли пузырек, и Петренко вдруг вспоминает: да, Татьяна Ивановна трогала, поэтому в случае самоубийства ее отпечатки должны быть обнаружены, ведь Владимиру Дмитриевичу не было смысла их уничтожать! Некоторое время Андрей обдумывает ситуацию, но быстро соображает, что кто-нибудь да известит или уже известил следователя о данном эпизоде, поэтому скрывать его было бы глупо. Не менее глупо цепляться за версию самоубийства. Умнее, раз уж так сложились обстоятельства — а действовать по обстоятельствам он умеет, — подсунуть настырному менту подходящего козла отпущения — ревнивую жену. Что он и делает.

Талызин вздохнул. Это ж надо на старости лет дать провести себя смазливому мальчишке! Впрочем, парень вел себя с такой непосредственностью, что мудрено было не поверить. Зато теперь, когда выяснилось, что непосредственностью здесь не пахло, а был лишь, как выразилась Марина, имидж, все стало выглядеть иначе. Нет, чтоб ей раньше вспомнить про наблюдательных бабулек — глядишь, Кристина осталась бы жива. Впрочем, винить Марину не стоит — она непрофессионал, к тому же женщина. Винить надо одного себя. Но прежде — продумать, как добиться от Петренко признания вины. Огорошить сообщением о свидетеле, видевшем его у подъезда Бекетова как раз во время убийства? Правда, бабуля не догадалась заметить время, но обвиняемый-то этого не знает! И девочка в читальном зале время тоже помнит лишь приблизительно. Или сделать акцент на смерти Кристины? Показать фотографию красавчика каждому кладбищенскому бомжу, который мог ошиваться около свалки? Выяснить, где именно девочка села в машину? Попытаться установить достоверно непричастность к этой смерти Некипелова, чтобы виновность Петренко получалась методом исключения? Сделать обыск в квартире, чтобы найти похищенные файлы? Вариантов немало. Главное, не торопиться. Требуется подготовить все так, чтобы одним ударом загнать Петренко в тупик. Если удар окажется недостаточно мощным, парень извернется, как уже сделал однажды, осознав свой промах с отпечатками пальцев. Зато если суметь ударить по-настоящему сильно, он сломается. Он из тех, кому нельзя давать время оправиться, надо действовать безошибочно с первого же раза.

Размышления Талызина прервал телефонный звонок.

— Игорь Витальевич, вы сейчас очень заняты? — поинтересовалась Марина, и нечто странное в ее тоне заставило собеседника насторожиться.

— А что случилось?

— Наверное, я сделала большую глупость, — сообщила она без малейшего сожаления в голосе. — Но, вероятно, вы еще можете все поправить.

— Какую глупость?

— Я попробовала поймать Петренко в ловушку. Думаю, через пару часов он придет в лабораторию.

— Кто дал вам право заниматься самодеятельностью? — буркнул следователь.

— Отыграйте назад. Не хватало, чтобы вы все испортили!

— Назад уже никак, — гордо, пожалуй, даже самодовольно поведала Марина. — Я знаю, что не имела права, но поезд уже ушел.

— Что вы натворили?

— Я подослала к нему Женьку Гуревича. Он сказал Петренко, что Володя последние дни часто сидел за одним из лабораторных компьютеров. Вот мы сейчас все разойдемся по домам, и Петренко захочет переписать оттуда Володины файлы. По крайней мере, мы на это надеемся. — Час от часу не легче! Вы еще и посвятили во все Гуревича?

— Но я не могла обратиться к Андрею сама, его бы это насторожило, — как ни в чем не бывало объяснила Марина.

Талызин только зубы сжал от возмущения. И зачем он вообще поделился сведениями с женщиной? Они ничего не в силах сохранить в секрете. Впрочем, он тут же вспомнил, что все было наоборот — сведениями с ним поделилась она, по крайней мере, поначалу. Что же касается дальнейшего, ему требовались консультации человека, знакомого с обстановкой, а кандидата мужского пола на эту должность не нашлось. Подобные мысли заставили его взять себя в руки и с почти спокойным укором заметить:

— Вы понимаете, Марина, что мы бы вскоре добились от Петренко признания, причем без малейшего риска? А чем кончится ваша затея, еще неизвестно.

— Зато известно, чем кончится ваша, — парировала ничуть не смущенная Марина. — Едва Андрей поймет, что вы его заподозрили, он в панике уничтожит украденные файлы.

— Не волнуйтесь, у нас есть и другие улики.

И тут в трубке раздалось такое змеиное шипение, что Игорь Витальевич даже отпрянул.

— Улики? — зашипела Марина. — Для вас это улики? Я знала, вы ничего, ничего не понимаете! Открытием больше, открытием меньше — какое вам дело, лишь бы уличить убийцу да правильно оформить свои дурацкие бумажки! А то, что Володя умер и теперь, возможно, еще много лет никто так и не догадается, как исследовать турбулентные течения, на это вам плевать! А мне не плевать, понимаете? Не хотите, не приезжайте, мне все равно, а мы эту дискету получим, а потом хоть сажайте нас в тюрьму!

Талызину стало смешно, злость прошла. Ну, как можно на женщин злиться? Как можно требовать от них разумного поведения, какого требуешь от мужчин? Это было бы противоестественно и нелепо.

— Еду, — коротко откликнулся он. — Ждите меня у автостоянки.

Разумеется, он не забыл прихватить с собой пару оперативников. Все-таки убийца есть убийца.

Марина ждала, где положено, и отнюдь не выглядела удрученной.

— Сейчас Андрей в читальном зале, — сообщила она. — Женька тоже. Поэтому вы можете спокойно пройти в лабораторию, Андрей вас не увидит. А через час вас запрут снаружи, и он туда придет. У него есть ключ.

— Почему вы так уверены, что придет? Возможно, у него и без того достаточно информации об открытии и он не станет лишний раз рисковать?