Жеребец шел слишком уверенно, непохоже было, чтобы он заплутал. Но здесь встал, как вкопанный, всем своим видом давая седоку понять, что, мол, дорога закончилась. Прибыли! Блейд спрыгнул на землю.
Сперва он думал пройти к скалам, осмотреть и ощупать в поисках возможного тайного входа — а в том, что где-то есть вход, он уже не сомневался. Но, как правило, механизмы подобного рода слишком хорошо замаскированы, чтобы их мог отыскать непосвященный… Странник надолго задумался.
Просто Сим-сим какой-то, не хватает лишь сорока разбойников! Но звать бы еще магические слова…
Какое-то воспоминание вдруг укололо его; сущая мелочь, замеченная недавно, на которую он почти не обратил внимания. Впрочем, Блейд не был бы разведчиком-профессионалом, если бы память его и разум не обладали способностью в нужный момент складывать мозаику из самых разрозненных фактов. Итак, что же это было?
Сняв притороченную к седлу сумку жрицы, он решительным жестом вытряхнул содержимое наружу.
Остатки припасов: лепешки, сушеное мясо, сыр, фрукты, фляга с водой. Тонкое льняное платье. Золотой обруч для волос, гребень, какие-то женские мелочи… А, вот оно! Костяной рог, отделанный червленым серебром! Небольшой, изящный. Блейд еще подумал сперва, что это церемониальная принадлежность… Но на поляне в рог не трубили, и он преспокойно забыл о нем…
Теперь он поднес рожок к губам. Резкий протяжный звук, словно крик раненной птицы, поплыл над морем, над угрюмыми скалами, над заросшей ковылем равниной. Взяв коня за поводья, странник принялся ждать.
Долгое время ничего не происходило, но он упорно гнал от себя мысли о возможной ошибке. Он знал — с непоколебимой инстинктивной уверенностью — что убежище друсов перед ним.
И в тот самый миг, когда он поднял рог во второй раз, четыре жрицы явились перед ним.
Так неожиданно это случилось, что первым побуждением Блейда было протереть глаза — не почудилось ли. Они словно вышли прямо из камня, ветхие, сморщенные, согбенные, в серых балахонах, подметающих подолами пыль.
Первая выступила вперед, устремив на пришельца бездонные выцветшие глаза.
— Зачем ты пришел сюда, Ищущий Смерти? — Голос ее был ломким, словно бумага древнего манускрипта. — Как ты посмел пренебречь запретами Друззы?
— Слишком много вопросов, женщина, — Блейд, оправившись от первоначального удивления, говорил спокойно, почти презрительно. Старухи не внушали ему ни страха, ни особого почтения. — Запреты вашей богини — пустой звук для меня.
Губы жриц зашелестели, словно осенние листья, в изумленном негодовании. Четыре пары красноватых пустых глаз устремились на дерзкого чужака — и тут же потупились под его уверенным взглядом. Первая жрица вновь подала голос:
— Ты слишком много мнишь о себе, пришелец. Мы видели немало таких… и пережили их всех. — Бесцветные губы разошлись в усмешке, — Ты уйдешь вслед за ними. Друзза останется, как останемся и мы. Так было, и так будет вовеки.
Небрежным жестом Блейд потрепал коня по холке. Густая шерсть лоснилась, и солнечные лучи скользили по крупу и бокам жеребца, подобно отблескам на черной воде.
— Я здесь не для того, чтобы терять время в бесплодных спорах.
— Так зачем же ты пришел?
— Вернуть то, что принадлежит вам, и взять свое.
Ведьмы переглянулись, словно ведя между собой безмолвный разговор, затем вновь повернули головы к Блейду. Глаза их, глубоко запавшие на потемневших от времени лицах, были подобны осенним лужам, где отражается хмурое низкое небо.
— У нас нет ничего чужого, — прошелестела самая старшая. — И мы не теряли ничего, что ты мог бы нам вернуть.
— Значит, вы слепы. — Потянувшись к седлу, Блейд взял на руки тело Друзиллы и, сделав несколько шагов, бережно опустил его на землю. Серая накидка распахнулась, обнажая прекрасное тело с кровавыми ранами на запястьях. Жрицы подступили ближе.
— Что… — начала одна, но остальные не дали ей договорить.
Удивительно легко для их возраста, почти невесомо, четыре ведьмы опустились на колени перед мертвой девушкой. Одна положила сморщенные руки с длинными, точно когти, ногтями ей на лоб. Другая — на грудь, третья — вблизи ран, и четвертая — на лобок. Воцарилось молчание. Блейд, недвижимый, точно скала, безмолвно наблюдал за ними.
Наконец они поднялись.
— Ты заслужил смерть, пришелец, — заявила старшая. В голосе ее не было ни ненависти, ни даже угрозы — лишь ледяная уверенность.
Блейд пожал плечами.
— Рано или поздно смерть возьмет всех, даже тех, кто ее не заслужил. Но теперь вы признаете, что у меня есть кое-что для вас?
Смысл его слов, видно, лишь сейчас дошел до жриц. Ненавидящим взглядом они уставились за спину Блейда, туда, где стоял вороной жеребец. На золотой меч, притороченный к седлу.
— У него Асквиоль! — вскрикнула одна.
— Верни нам его!
— Верни меч, презренный пес, или примешь проклятие Друззы!
Дождавшись паузы в разговоре, Блейд заметил презрительно:
— Право, милые дамы, вы хуже базарных торговок… — Старухи смолкли в изумленном возмущении. Должно быть, никто прежде не осмеливался говорить с ними таким тоном. Убедившись, что внимание жриц ему обеспечено, Блейд продолжил: — Разве не говорил я вам с самого начала, что у меня есть кое-что для обмена?
— Об этом не может быть и речи, — голос жрицы был полон праведного гнева, однако слышались в нем и нотки неуверенности. — Служительницам Друззы не ведомы слова торга. Смерть тому, кто осмелился посягнуть на честь Богини Тверди!
И, словно повинуясь команде, жрицы вскинули руки.
С пальцев их стекало голубоватое сияние; понемногу оно разгоралось. Встав в круг, жрицы соприкоснулись ладонями. Кольцо насыщенного синего пламени объяло их, поднялось столбом, почти скрывая четыре согбенные фигурки, затем вдруг сосредоточилось в центре круга, сжавшись в огненный шар, похожий на маленькую звездочку.
Блейд, не отрываясь, смотрел на них. У него не мелькнуло и мысли о возможной опасности. Он стоял и глядел, словно зачарованный.
Жрицы затянули монотонную молитву. Язык был непонятен страннику — тот же, что использовали друсы во время обряда на священной поляне. Лишь несколько раз уловил он обращение к богине. Рука сама потянулась к поясу под рубахой. Пряжка сделалась невыносимо горячей на ощупь…
Старухи вдруг прекратили пение, и над скалами нависла тишина. Синий шар взмыл над их головами. Он чуть заметно подрагивал, словно охотничий пес, ожидающий лишь команды хозяина, чтобы кинуться на врага и вцепиться ему в горло. И команда была дана.
Крик жриц прозвучал резко и внезапно; Блейд даже вздрогнул от неожиданности. Кто бы мог подумать, что столь хрупкие тела способны на такие усилия… Огненный шар метнулся в сторону странника.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
