— Брат мой ошибается, ему нужны помощники, потому что враг, с которым он хочет вступить в борьбу, силен.
— Очень возможно, но мне не мешает в таком случае знать, что за люди будут моими помощниками. Я вовсе не намерен быть союзником каких-нибудь разбойников без чести и совести, которые грабят в прерии и бесчестят нас, белых. Видит Бог, я только честный охотник — и больше ничего!
— Брат мой говорил хорошо, — ответил вождь с улыбкой. — Пусть он успокоится, он может вполне довериться тем, к кому я его отведу.
— Так кто же они, в таком случае?
— Один из них отец той женщины, которую апачи похитили, другие…
— Остановитесь, вождь! — воскликнул охотник горячо. — Этого для меня достаточно, мне не нужно знать остальных. Мы поедем когда хотите, я последую за вами куда угодно.
— Отлично. Пусть брат мой приготовит лошадей, а я покуда дам кое-какие необходимые распоряжения моей жене.
Гарри тотчас же отправился исполнять возложенное на него поручение, в то время как вождь, отведя свою жену в сторону, стал тихо переговариваться с нею о чем-то.
— Теперь отправимся в путь, — сказал вождь охотнику, когда тот привел лошадей.
— Разве Солнечный Луч не поедет с нами? — спросила Эллен.
— Нет, — коротко ответил вождь.
Молодая индианка ласково улыбнулась дочери скваттера, кивнула ей головой и, поспешно проскользнув в кусты, почти тотчас же исчезла.
Те сели на лошадей и поскакали в прямо противоположном направлении.
Мы уже знаем, какое поручение дал Единорог своей жене Солнечному Лучу. Мы видели, как она исполнила его, а потому мы теперь не последуем за ней.
Вождь команчей знал, где находились в это время Валентин и его товарищи, а потому и направился со своими спутниками прямо к теокали.
После отъезда Искателя Следов дон Мигель и остальные герои нашего рассказа, оставшись в укреплении Сына Крови, продолжали еще спать мирным сном в течение нескольких часов. Когда они проснулись, солнце было уже высоко. Асиендадо и генерал, устав от волнений предыдущего дня, а также от непривычного путешествия по прерии, предавались отдыху, как люди, которым необходимо набраться сил. Когда они открыли глаза, то увидали, что их ждет обильный завтрак.
Без всяких приключений протекло несколько дней. Сын Крови, несмотря на все радушие своего приема, держался со своими гостями очень сдержанно и говорил с ними только тогда, когда это было необходимо, тщательно стараясь избегнуть тех долгих бесед, которые незаметно влекут за собой откровенность. В манере этого странного человека держать себя было что-то леденящее и действовавшее подсознательно на каждого, приходившего с ним в соприкосновение, и мешавшее близко сойтись с ним.
Однажды вечером, в ту минуту, когда дон Мигель и генерал намеревались уже растянуться на звериных шкурах, служивших им постелью, к ним подошел их хозяин. В тот день оба мексиканца заметили какое-то волнение среди обитателей теокали. Было очевидно, что Сын Крови намеревался совершить одну из своих обычных смелых вылазок. Хотя оба мексиканца сильно желали узнать намерения своего хозяина, но они были слишком благовоспитанными людьми, чтобы задавать ему какие-либо вопросы, а потому, скрыв свое любопытство, они стали терпеливо ожидать объяснения, которое он, без сомнения, не замедлит им дать.
— Добрые вести, сеньоры кабальеро, — сказал он, подходя к ним.
— О-о! — пробормотал генерал. — Это что-то новенькое! Дон Мигель молча ждал, когда хозяин объяснится.
—Сегодня утром ко мне прибыл один из моих друзей, — продолжал Сын Крови, — в сопровождении охотника-канадца и дочери Красного Кедра.
Услышав эти слова, оба мексиканца даже вздрогнули от удивления и радости.
— А! — воскликнул дон Мигель. — Эта женщина будет для нас драгоценной заложницей.
— Я именно это и подумал, — продолжал Сын Крови. — Впрочем, бедное дитя совершенно неповинно в преступлениях своего отца, и если в данную минуту она в нашей власти, то это случилось потому только, что она желала спасти вашу дочь, дон Мигель.
— Что вы этим хотите сказать? — спросил землевладелец с внутренней дрожью.
— Вы сейчас поймете меня, — ответил Сын Крови. И он без дальнейших предисловий подробно рассказал своим гостям обо всех обстоятельствах, при которых случилось бегство девушек и которые уже известны читателю.
Когда он окончил свой рассказа, наступило минутное молчание.
— Положение серьезное, — сказал генерал, покачав головой.
— Надо спасти наших друзей, чего бы это ни стоило, — воскликнул пылко дон Мигель.
— Именно таково мое намерение, — сказал Сын Крови. — Но положение, однако же, в настоящее время улучшилось.
— Почему? — спросил асиендадо.
— Потому что для доньи Клары лучше быть пленницей апачей, чем Красного Кедра.
— Это справедливо, — заметил дон Мигель.
— Гм! Как освободить ее оттуда? — сказал дон Мигель.
— Это меня не беспокоит, — сказал Сын Крови. — Завтра на рассвете мы тронемся в путь, дойдем до селения Единорога, который присоединится со своими воинами к нам, и оттуда уже отправимся дальше с целью совершить нападение на апачей в их селении.
— Превосходно! Но кто же сказал вам, что именно в этом селении мы найдем мою дочь?
— В прерии все видно и все слышно. Не думаете же вы, что дон Валентин бездействовал с того времени, как он расстался с нами? Будьте уверены, что он давно выследил вашу дочь, если он уже ее не освободил.
— Дай-то Бог! — печально вздохнул дон Мигель. — Но кто же известит нас о том, что он сделал?
— Он сам, будьте уверены. Но так как отсюда очень далеко до селения, где находится, по всей вероятности, ваша дочь, то нам надо торопиться выступить в поход, а потому, гости мои, подкрепите ваши силы, так как нам предстоит завтра тяжелый день, предупреждаю вас. А теперь позвольте мне пожелать вам спокойной ночи и покинуть вас, чтобы отдать последние распоряжения, касающиеся нашего отъезда.
— Еще одно слово. Прошу вас.
— Говорите.
— Что намерены вы сделать с девушкой, которая по странной случайности попала в наши руки?
— Я еще не знаю. События решат ее участь. Я поступлю сообразно с действиями нашего общего врага.
— О! — воскликнул дон Мигель. — Вы ведь сами сказали, кабальеро, что эта молодая девушка неповинна в преступлениях своего отца.
Сын Крови бросил на говорившего загадочный взгляд.
— Разве вам неизвестно, дон Мигель, — ответил он глухо, — что на этом свете невинные всегда расплачиваются за виновных?
И, не прибавив к этому более ни слова, он низко поклонился дону Мигелю и медленными шагами удалился.
