Она, наконец, заставила себя обернуться и встретиться глазами с довольно высоким молодым мужчиной в хирургической голубой рубашке на голое тело и брюках, с накрахмаленным белым колпаком на голове. Да, это он. Это действительно он. Тёма. Из снов. Из тоски. Беглец из кабины такси. Тот самый кусочек памяти, который постоянно болит. Она все никак не могла побороть смятение. Глаза метались по его лицу, ища ответа на бесчисленные вопросы.
— Вам плохо?
Он озабоченно оглядел её, не понимая, чем вызвана заминка. Да, мне плохо, подумал Альбина. Мне не просто плохо, я готова умереть прямо здесь. На этом самом месте. Почему он спрашивает? Ах… Рука взлетела к лицу. Это… Он её не видит. Он видит Катерину. Он не понимает, почему эта совершенно незнакомая девушка так растерянно и испуганно смотрит на него, словно загнанная птица. Взять себя в руки. Срочно.
— Нет, простите, просто… — она беспомощно огляделась в поисках оправдания. — на минутку голова закружилась. От вида больных.
— Бывает с непривычки.
Теперь и в его глазах смятение. Услышал знакомые интонации? Или просто защитная реакция на её неприкрытый страх? Его темно-карие глаза изучали Альбину, словно пытаясь по внешнему виду определить, что за проблема её беспокоит. Взгляд из непонимающего превратился в чисто профессиональный, оценивающий. Альбина вдруг почувствовала себя неловко. Интересно, какие чувства вызывает её новая внешность у мужчин? Судя по рассказам о Катерине, отношения с мужиками у той не складывались. Но кто знает, внешность ли тому была виной, или что-то другое? Как флиртуют девушки с такой внешностью? Что они делают, когда видят привлекательного мужчину? Лично она была готова спрятать голову в песок, лишь бы вырваться из под этого внимательного взгляда.
Тёма изменился. Стал больше похож на Артема Даниловича, чем на ботаника Тёму. Почему он так смотрит? Объективно — обаятельный молодой человек с открытым взглядом и напускной серьезностью. Сбивает её с толку — что за интерес он испытывает, профессиональный или не только?
— Катя, — протянула она руку.
— Артем Данилович. Чем могу помочь?
Альбина взяла себя в руки. В конце концов, она сюда явилась по совершенно конкретному вопросу. И этот вопрос был важнее, много важнее застарелых ран.
— Да тут разговор не на одну минуту. И очень, как бы сказать… — замялась она, все еще не зная, как себя вести. — Личный разговор. Можем мы где-нибудь поговорить в другом месте?
— Хорошо. — спокойно отозвался Симонов. — Давайте пройдем ко мне в кабинет. Вот только халат на вас накинем. Петровна, у вас есть запасной халат? — зычно крикнул он в пустоту коридора. Откуда ни возьмись, из недр коридора появилась дородная женщина с перекинутым через руку белым халатом.
Оглядев Альбину, она, не задавая лишних вопросов, передала ей халат.
— Дежурите? — обратилась Петровна к Симонову.
— Нет. Задерживаюсь.
— Как всегда. Спешить не к кому, значить.
С этим словами она удалилась, качая головой и не обращая внимания на укоризненный взгляд врача.
— Пойдемте.
Поднявшись на пятый этаж, они прошли в пустой кабинет. Альбина семенила вслед за ним, сосредоточено глядя ему в спину. Он изменился. Увереннее стал, что ли. Еще серьезнее. Более расслабленный в движениях. Или она запомнила его напряженным, потому что сама всегда напрягала его? Сейчас ему некого и нечего было бояться, не от кого бежать, нет демона под названием «дружба», с которым надо бороться, убивая себя. Ничего этого нет. Есть другая жизнь Возможно, в ней есть женщина. И у него с ней все хорошо и спокойно. От того он такой расслабленный и уверенный в себе.
Симонов уселся за стол, а Альбине предложил низенький проваливающийся диван.
— Можем продолжить? — бесстрастно спросил он, снимая колпак. Без врачебного колпака выглядел он менее представительно, и даже как-то немного по-мальчишески, словно сбросил лет пять. Сбившиеся каштановые волосы непослушными прядями беспорядочно легли на лбу, и он привычным движением откинул их назад.
— Видите ли, … — она запнулась, чуть не сказав Тёма, — видите ли, Артем Данилович , вы бы не могли на меня повнимательнее посмотреть?
— Что? Простите, не понял?
Если бы это не была пациентка Булевского, Артем подумал бы, что девушка собралась тут флиртовать с ним.
— Вам мое лицо никого не напоминает?
Альбина терпеливо ждала, пока он разглядывал её. Нейтральный взгляд оскорблял, унижал её своим беззвучием чувств, отсутствием интереса. Мужского интереса. Еще раз почувствовала себя подопытной крыской. Неужели это на всю жизнь?
Артем сначала не придал значения её вопросу, но потом поймал себя на мысли, что на самом деле девушка кажется ему знакомой. Перед его глазами проходило столько людей, что он даже не вглядывался в их лица. Особенности работы были таковы, что попадающие по скорой больные зачастую представали перед ним в таком состоянии, что была недосуг разглядывать их лица. Чаще всего они прямиком шли на операционный стол. Сколько раз его останавливали на улице бывшие пациенты, здороваясь, а он смущенно жал им руки, пытаясь вспомнить, где они встречались. Но лицо Альбины все же казалось очень знакомым.
— Вы у меня лечились? — неуверенно спросил он. — Вас поэтому ко мне направили?
Симонов вдруг занервничал. А вдруг он сделал что-то не так, и теперь она пришла жаловаться? Да если еще и Булевский об этом знает, вот позору-то будет!
— И да и нет. То есть, мое лицо должно напомнить вам об одной вашей пациентке, но это будет не совсем верно.
— Вы меня, надо сказать, совсем запутали.
— Четыре месяца назад к вам поступила девушка, сбитая машиной. Беременная. Она умерла во время операции. Теперь припоминаете?
Артем побледнел. Да. Припоминает. Ну, конечно же, конечно он припоминает эту несчастную, правда, выглядела она тогда намного хуже, но он помнил её, тем более…
— Но вы?
Он запнулся. Он не мог ошибиться — та девушка тогда умерла, он сам констатировал смерть, это не могло быть ошибкой! Но тогда кто…
— Тогда кто вы такая? Сестра? Близнец?
— Больше, чем близнец. Вы помните, куда тогда отправили погибшую?
Артем нахмурился. Ну да, он помнил, они направили её к Булевскому, вот почему она пришла от него! Но…они ведь направили её мертвую!
— Можете не ломать голову. Я вам объясню, в чем дело.
Альбина ровным тоном, словно речь шла о банальной ангине, поведала бледному Симонову всю историю, включая её жизнь после выхода из больницы. Правда, она не сказала, кем она была раньше и почему пока предпочитает жить под чужим именем. Просто рассказала, что произошла трагедия, в результате чего она получила ожог лица. А дальше — дальше все, как было.
