Читаем без скачивания Метро 2033: Код зверя - Кира Иларионова

Едва заметное, как росчерк пера, движение, и Вика замерла напротив парня, приковав того к месту взглядом алых глаз.

— А нормальный человек может выглядеть так?

Даже рычание мута показалось бы более живым, чем ее голос. Механический, бесчувственный. Даже серые стены подземных тоннелей Питера имели больше оттенков, чем ее мертвенно бледная кожа. Макс не мог даже вздохнуть.

— Боишься? — бесцветные губы растянулись в хищную улыбку. — Уже не хочешь понять меня? Говорю в последний раз: я не нуждаюсь в том, чтобы мне лезли в душу. Я не нуждаюсь в жалости, дружбе, сострадании и прочей ереси, которую вы, люди, называете чувствами. Я сама по себе. И любой, кто встанет на моем пути, — сдохнет.

Жестокие холодные слова. Они ранили больнее клинка или пули, пронзая насквозь. Но Макс не мог пошевелиться вовсе не от страха. За сузившимися в точки зрачками охотницы, за красными прожилками радужек парень видел… Непролитые слезы. Их призраки, сворачиваясь серебристым вихрем, уводили за собой.

Безымянный мертвый город. Холодные пустые улицы, утопленные в бумажных деревьях. Хмурое, затянутое пульсирующими облаками небо. Здесь правит один цвет — серый. Он и двести пятьдесят шесть его оттенков.

Ледяной осенний дождь. Тяжелые свинцовые тучи разродились нескончаемым потоком жгучих капель. Они стремительно несутся к земле, с беззвучными криками разбиваясь о серый асфальт. Тонкая, хрупкая фигурка вдали едва угадывается в осколках их скоротечного существования. Разрывая сопротивляющийся вязкий воздух, Макс делает шаг, и она становится чуть ближе…

Девочка. Маленькая, совсем ребенок. Насквозь промокшая белая ткань легкого платьица обхватила ножки. Длинные русые волосы, будто нераскрывшиеся крылья, обняли плечи. Она смотрит в пульсирующее небо и ловит открытым в крике ртом капли. Вода струйками течет по бледным щекам, смешиваясь с алыми слезами.

Он тянет к ней руки…

Макс моргнул, приходя в себя. Тяжелая, жгучая боль все еще сжимала грудную клетку. Боль и острое осознание — это был ее мир. Место, в котором она заперла свой разум.

Поддавшись мимолетному порыву, Макс протянул руки и обнял тонкие плечи охотницы.

— Я сделаю все, чтобы эта девочка больше не плакала… — едва слышно выдохнул парень, зарываясь носом в ее волосы.

«Странно, она так приятно пахнет. Так успокаивающе, — пронеслись в его голове мысли. — Знакомый, чуть терпкий запах… Что-то травяное, этим еще раньше валики набивали, чтоб спалось лучше. Как же это растение называлось? Лара… Лама… Лаванда! Точно, ее волосы пахнут лавандой».

— Не видно. Ни черта, чтоб его, не видно! — Лис, скрипя зубами, вглядывался в кроны деревьев.

Быстро осмотрев лагерь, парень задержал взгляд на траве рядом с кунгом, где мгновение назад мелькнуло что-то темное. Будто из-под днища машины выскочила бесплотная тень. Но минуты шли, а ничего не происходило. Решив, что ему просто почудилось с недосыпа, Лис, наплевав на приказ, спустился из башенки и тихим шагом прокрался мимо спящих вокруг потухшего костра мужчин. Капитан, в очередной раз наказав его неизвестно за что, назначил в караул в самое неудобное время, перед рассветом, когда спать хочется особенно сильно. Ермолову, видите ли, не понравилось, как он разговаривал с девкой. Самой же охотнице за всю грубость и размахивание клинками и слова не сказал!

И вот теперь эта стерва на пару с питерцем куда-то втихую намылилась. Хотя куда они пошли, и дураку понятно, — местечко поукромней найти. Это с ним Вика холоднее льда, а к Максу так и ластится.

Продолжая бормотать, Лис пробрался сквозь деревья и замер на границе с поляной, спрятанный тенью раскидистого куста.

— Ну, что у нас тут?

Парочка сидела в траве рядом с цветами и тихо разговаривала. От сопливости сцены парень вновь заскрипел зубами.

— Макс, да ты сам как баба. Давно бы уже завалил ее. Тупо силой, раз на уговоры не ведется. Романтик, птер тебя задери.

Лиса бесила вся ситуация в целом и каждый ее аспект в отдельности. Но больше всего раздражало, что не он на месте питерца. Какого черта? Этот блондинчик меньше недели, как свои хоромы покинул. Судя по смазливой роже и статусу «сталкера», девки к нему так и липли. А они тут уже больше месяца бабу даже не нюхали. Эта охотница вместо того, чтобы изображать из себя воительницу, лучше бы женские обязанности выполняла, — и то толку больше было бы.

Макс почувствовал, как ее горячая спина постепенно начала холодеть, возвращаясь к человеческой температуре. Русый цвет, словно вода, растекался по ее волосам, начиная от корней. Только прядки у лица остались седыми.

— Отпусти меня.

Холодный, с металлическими нотками голос. Холодный, но живой. Спроси его кто, парень не смог бы объяснить разницу. Просто сейчас с ним вновь разговаривал человек, а не то, чем девушка была всего мгновение назад.

С легким сожалением Макс разжал руки. Отстранившись, Вика выпрямилась, будто в ее позвоночник вставили сломавшийся ранее стержень. Развернувшись на каблуках, охотница чуть повернула голову.

— Эту жалость можешь затолкать себе в зад, — жестоко выплюнула Вика, заставив парня дернуться, как от пощечины, и, не оборачиваясь, пошла в сторону лагеря.

— Жалость… — он перекатил слово на языке, пробуя на вкус, и криво усмехнулся.

Жалость… Кислое слово, вяжущее, отдающее горечью безысходности. Слово со вкусом цитруса… Грейпфрутов, которыми когда-то давно, в том другом мире, мама пичкала его под предлогом полезности. Жалость.

Невесело усмехнувшись, Макс присел и сорвал цветок. Прислонил к лицу и вдохнул пряный аромат. Нежные лепестки защекотали ему щеки. Интересно, чем эти цветы были раньше, до Катаклизма? Ромашками? Клевером? Колокольчиками? Теперь уже трудно определить, да и познаний в ботанике ему явно не хватает. Главное — они другие. Не удивительно, если даже люди изменились.

Отпустив цветок, питерец сделал шаг вперед. И тут же почувствовал, как что-то невидимое сжало его горло. Схватившись за шею, парень с удивлением понял — давление не внешнее, оно изнутри. Макс раз за разом пытался вздохнуть. В груди разгорался пожар. В глазах помутнело. Покачнувшись, парень рухнул в заросли цветов.

Когда питерец наконец обнял Вику, Лис едва сдержал рвотные позывы. До чего надо быть мягкотелым, чтобы так побледнеть от пары реплик этой безбашенной стервы! Что он тут нежности разводит? В современном мире ты или идешь вперед и берешь свое, либо присоединяешься к отстающим. Лис нетерпеливо переступил с ноги на ногу.

— Давайте уже, начинайте представление, — бормотал он. — Я по ходу дела подключусь. Одного тебя, Макс, на нее точно не хватит.

Но дальше объятий дело не пошло. Охотница отстранилась и потопала к лагерю. Лис вжался в куст, надеясь, что девушка его не заметит. Макс тем временем занимался забавнейшим делом — нюхал цветочки.

— Ну, правильно, — ругался Саня. — Раз баба не дала, то хоть нос постимулируй. Лох.

А дальше события понеслись вскачь. Схватившись за шею, питерец свалился в траву, подняв облачко белых лепестков. Через мгновение на поляне вновь появилась охотница. Заметив лежащего парня, Вика кинулась к нему.

Присев рядом с Максом, девушка что-то мудрила над телом. Лис даже подался вперед, чтобы листья куста не мешали обзору. Отстегнув из набедренной кобуры пистолет, охотница быстрым движением извлекла магазин и отщелкнула один патрон. Завела руку за спину и матюкнулась. Ножны с клинками остались в лагере. Быстро обшарив питерца, достала из-за голенища его «берца» нож. Отковырнула из патрона пулю и срезала донышко гильзы. А потом села на Макса верхом и прислонила к его шее лезвие.

— Ах, ты ж сука! — проорал Саня, ломая ветки кустов.

Добежав до Вики, парень с размаху впечатал ботинком ей в затылок. Мимолетно удивившись, почему настолько сильный рукопашник, как охотница, даже не отреагировал на его появление — зажав в зубах окровавленный нож, она до конца продолжала ковыряться в разрезанной шее питерца.

— Допрыгалась, сволочь! — для верности пнув повалившуюся навзничь Вику, парень принялся выкручивать ей руки.

Ермолов проснулся на рассвете. Что заставило его выползти из страны Морфея раньше назначенной побудки, он не знал. Но, полежав пару минут, вглядываясь в светлеющее небо, он отчетливо понял: сон убежал безвозвратно. С кряхтением встав, капитан потянулся всем телом и решил, раз уж такое дело, пойти проведать на посту Лиса.

Парня в грузовике не оказалось. Шкодливый малец, наплевав на приказ старшего по званию, куда-то умотал.

— Ну, Саня… — рыкнул командир, сверкая глазами.

Ермолова уже порядком достали заскоки его молодняка. Но в этом затянувшемся путешествии к черту на кулички со всеми творилось неладное. Была ли в том вина охотницы, или они все уже просто устали друг от друга, — не разберешь. Их отряд впервые так надолго покинул родные стены Полярных Зорь. И впервые им приходилось все время видеть физиономии друг друга. В таком тесном общении показываются самые потаенные особенности людских характеров. А сплоченностью и сработанностью, основанными на безоговорочном доверии, что были в старом составе бойцов Ермолова, эти парни еще не успели обзавестись.