Он просто забылся. На ходу перебирая в голове различные варианты своих действий, он забежал в мыслях слишком далеко вперед. О том, что ждет его в гараже, он конечно понятия не имел, но точно знал, что единственными подтверждениями его права на машину и вообще на присутствие в гараже является имя доктора Хобарта и его ключи. Затвердив это в памяти, он составил речь и придумал себе даже соответственное выражение лица. Увидев перед собой пришельца, он немедленно привел план в действие, забыв об одной решающей детали.
Капрал пораженно уставился на кровь на руке и на брюках Майкла.
– Что это за дьявольщина творится с тобой? – пророкотал он.
– Я прищемил палец затвором пистолета, – глухим голосом ответил Майкл Вайерман, медленно опуская руку. Он похолодел и словно лишился способности управлять частями своего тела. Еще немного и он повалился бы на пол безвольной грудой. Не дремал только его мозг, там шла лихорадочная работа.
Для того чтобы сообразить, что к чему, капралу не понадобится много времени. Маленькая заминка объяснялась тем, что появление перед его постом подозрительного вида и поведения незнакомца выходило за рамки служебного опыта и любой учебной подготовки – такого пришелец просто не ожидал. Одной рукой он уже тянулся к большой круглой красной кнопке, расположенной справа от него на столе, другой рукой нашаривал на боку кобуру.
– Этот проклятый пистолет, – снова заговорил Майкл Вайерман, выхватывая оружие из кобуры и демонстрируя его капралу. Он держал пистолет просто на ладони, совсем невинно, даже не положив палец на курок. – Видите, он весь перепачкан кровью.
Дуло пистолета Майкла словно случайно было направлено в брюхо капрала, которым тот, оторвав от стула зад и пытаясь дотянуться до кнопки сигнала тревоги, навалился на стол.
Пришелец впился глазами в черный зрачок нацеленного на него дула. Его руки замерли, каждая на полпути к своей цели. Майкл Вайерман снова сделал совершенно безошибочный ход – представил капралу положение вещей во всей их неприкрытой ясности и предоставил ему возможность выбирать. Все еще было неясно, кто Майкл такой, то есть все было конечно понятно, но слово еще не было произнесено. Решись Майкл вести себя как беглый узник, капрал немедленно без раздумий поднял бы тревогу и набросился бы на него, даже если бы пистолет Майкла смотрел ему прямо в лоб.
– Какая глупость с моей стороны, да?
Майкл по-прежнему давал возможность толстому пришельцу рассматривать свой пистолет, и со стороны снизу из гаража ни у кого не возникало никаких подозрений, казалось, что просто один человек что-то показывает другому.
Капрал наконец сдвинулся с места и начал то, что можно было назвать сложным процессом усаживания обратно на стул.
– Но я его уже исправил, мой пистолет, – сообщил ему Майкл Вайерман. – Везет же вам, капрал, – продолжил он нарочито дурашливым тоном. – Совсем чуток до пенсии осталось? Должно быть, уже вещички пакуете? Дьявол, вот это жизнь у вас начнется – знай посиживай дни на пролет в барах, дуй пиво, да не забывай вовремя доставать из почтового ящика пенсионные чеки.
Пришелец смотрел на него как завороженный. В ошарашенном взгляде капрала отчетливо видна была озадаченность: что делать перед лицом откровенной угрозы он не знал. Вместе с тем все еще оставалась возможность того, что все происходящее было ни чем иным как плодом его, капралова, воображения. Само собой он не желал выставлять себя в дураках. Умирать ему тоже не хотелось, ведь он и в самом деле был не дурак. Смысл нескольких последних фраз Майкла постепенно начал доходить до его сознания.
– Знаете, – сказал Майкл, – а я ведь никогда раньше здесь не был. Вы не подскажете мне, где находится машина Хобарта? Не хотелось бы заставлять его ждать. Сами понимаете, лишняя отметка в личном деле мне ни к чему.
Пистолет он по-прежнему держал на ладони.
Этот пистолет Майкла определенно мешал капралу думать связно. Пришелец пытался что-то сообразить, но он слишком много повидал на своем веку и слышал также немало рассказов и отлично знал, что может крупнокалиберная пуля, выпущенная почти в упор, сделать с человеком. Он не был трусом, но он не был также и самоубийцей. Окажись с ним сейчас солдат помоложе, вроде того, что Майкл недавно убил в коридоре наверху, он дождался бы, когда юнец сделает первый шаг, а уж потом решал, как поступить самому. Но сейчас он был здесь на балконе один, и до пенсии ему оставалось всего ничего.
– Машина доктора вон там, вторая справа, – ответил он, небрежно махнув рукой в направлении припаркованных у дальней стены гражданских автомашин.
– Которая, капрал? – переспросил Майкл, отведя глаза от лба капрала только на долю миллиметра, бросив молниеносный взгляд вниз и тут же снова уставился на своего собеседника.
Капрал, который до этих слов еще питал надежду на удачную развязку, теперь эти надежды оставил.
– Пошли, – проговорил он со вздохом, выбираясь из-за своего стола. – Я покажу.
– Отлично, капрал, – поблагодарил его Майкл Вайерман, – это очень мило с вашей стороны. Я имею в виду то, что вы тратите на меня свое драгоценное время. Я так понимаю, вы очень занятой человек и не будете, к примеру, останавливаться внизу около этих чумазых обезьян и трепаться с ними?
Капрал коротко помотал головой.
Майкл Вайерман улыбнулся. Он проверил глазами состояние кобуры на боку у капрала. Так же, как и кобура у убитого им солдата, кобура капрала служила скорее для украшения, чем для целей быстрого и эффективного использования находящегося в ней оружия, имела широкую крышку и тугую блестящую застежку. Вытащить из такой кобуры оружие раньше, чем это сделает стоящий напротив враг, мог только человек, способный проделать это моментально. Наверняка на всей Земле нашлось бы совсем мало пришельцев-военных, считающих себя в состоянии попытаться проделать такой трюк в положении капрала.
Попытавшись представить себе армию из двух миллионов человек, вы наверняка увидите перед своим внутренним взором два миллиона поджарых, холодноглазых ветеранов-убийц, держащих свое оружие всегда наготове. Однако столкнувшийся уже с несколькими пришельцами Майкл Вайерман понял, что несмотря на все бойкие заверения уставов гарнизонной службы и оккупационных войск, которые он тоже знал на зубок, на такое количество реально готовых к бою жестких и беспощадных бойцов рассчитывать не приходилось. В любой действующей двухмиллионной армии сиюминутно в строю находилось не более двух сотен тысяч человек, из которых обстрелянных наверняка было меньше половины. Из десяти солдат девять обслуживали, лечили, кормили, одевали и транспортировали десятого. Этот десятый мог оказаться бывалым ветераном и отменным профессионалом, но даже его деятельность не обязательно бывала связана с убийством.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
