Читаем без скачивания Директива – уничтожить - Михаил Нестеров

Рябов и Дробов рассуждали почти одинаково, оба не представляли дальнейших действий Антона, любое из которых, казалось, вело в тупик.

Пожалуй, наступила решающая фаза в этом непростом деле. Следователь внезапно успокоился и стал ждать звонка.

Володя Горшков пришел домой в десятом часу вечера. Поставив в холодильник упаковку пива, он присел за домашний компьютер. Открыв панель информационной службы «Network», он, как обычно, решил просмотреть электронную почту.

Сообщений, полученных по Интернету, было всего два, далее оператор сообщал об ошибке: звонки выполнялись, но модем не отвечал.

«Опять», – с неудовольствием подумал Горшков, пытаясь исправить ошибку.

Он вызвал окно со свойствами модема и нажал на кнопку «Параметры установки связи». Код города и прочие сведения были заданы правильно. В поле префикса для выхода на международную линию тоже все было в порядке. Обычно ошибка возникала либо при перебоях на телефонной линии, либо с резким падением напряжения. Причем энергетики делали это столь искусно, что иногда из строя выходили даже источники бесперебойного питания.

Поразмыслив, глядя на главное окно MSN, Горшков нашел причину. Модем имеет трансформатор, выполняющий развязку на телефонной линии. Телефонные сети России работают при напряжении 60 вольт, остальные страны применяют напряжение в 45 вольт. При достаточно высоком напряжении модем оказывается в каторжных условиях, и если параллельно с модемом включен телефон с обычным звонком вместо электронного тонального приемника вызова, напряжение в сети во время звонка может превысить 100 вольт.

Телефонная станция, которая обслуживала район гостиницы «Украина», работала и с импульсным, и с тональным набором номера, за соответствующую плату устанавливая тот или иной вид набора по заказу абонента.

Горшков позвонил по номеру дежурной на телефонной станции. Назвав номер своего телефона, он капризно спросил:

– Почему меня переключили с тонального набора?

Дежурная некоторое время молчала. После полуминутной паузы последовал ответ:

– Вы не заплатили за услуги. Во всяком случае, я не нахожу квитанции за последние два месяца. Пожалуйста, заплатите, и мы переключим вас обратно.

– А вы можете сделать это сейчас? Завтра я обязательно заплачу.

– К сожалению, я не могу самостоятельно решить этот вопрос.

Горшков бросил трубку и, возвращаясь к некорректно работающей программе, перезагрузил компьютер.

Запустив тест, Горшков выпил пива и прошелся по комнате, разминая затекшую от постоянного сидения спину. Затем связался с оператором в офисе и попросил позвонить ему. Звонок прошел.

Не успел он положить трубку, как телефон снова ожил.

Володя не торопился поднимать трубку, он допил пиво и только после этого, на шестой или седьмой звонок, ответил:

– Да.

– Володя?

– Да. Кто это?

– Андрей.

– Андрей?!

Горшков не верил своим ушам. Фролова сейчас разыскивали почти всеми имеющимися силами, которыми располагал Дробов. Сам Владимир из-за него задержался на работе.

Вообще у Горшкова раньше было все по-другому. Когда-то он не только не задерживался на работе, а не работал совсем, просиживая за домашним компьютером сутками. И жена ушла от него только поэтому. Сейчас можно было снова поговорить с ней о совместной жизни: у него появилась хорошо оплачиваемая работа, достаточно свободного времени, которое по желанию можно было растягивать и сжимать. Однако Володя пока не торопился. Он сумел оценить то, что одному не так уж и плохо живется: «Дураки стремятся к компании, умные – к одиночеству». Прожив так довольно длительный отрезок времени, он понял, что это просто хорошо. Правда, были все же кратковременные периоды, когда ему становилось невыносимо тоскливо. Вот тогда он и подумывал о свидании со своей бывшей женой. Впрочем, он лицемерил перед самим собой: он подумывал о свидании, зная наверняка, что это желание пройдет и не скоро появится вновь. От этого приступы одиночества становились короче.

Сегодня он задержался на работе, и по возвращении домой на него должна была навалиться зеленая тоска – он предчувствовал подобные моменты. Вместо этого пришло неожиданное освобождение из несостоявшегося плена: звонок от Андрея.

Андрей Фролов все-таки влип…

Горшков часто думал о нем. Они редко встречались, работая в одной организации. Во время коротких случайных встреч, которые обычно ограничивались взаимными приветствиями, оба (во всяком случае Горшков) думали о той самой тайне, которая, может быть, и определила их теперешние отношения.

Что и говорить, Горшков рисковал, скрывая от шефа судимость Андрея. Он молил, чтобы Андрей не залетел куда-нибудь, если не Бога, то Билла Гейтса – это точно.

Горшков боготворил компьютерного магната и немного завидовал ему, но, имея собственную универсальную программу успокаиваться, находил способы долго об этом не думать. Когда американский мальчик Билл Гейтс написал свою первую программу для компьютера, русский мальчик Володя Горшков таскал за собой шпульку на нитке; Билл, конечно, достиг высот в своей сфере, но он никогда не сможет научиться так ловко таскать за собой шпульку, как делал это босоногий Вова. Мальчик рос. И когда Гейтс создавал свой очередной soft, Горшков уже знал, как его взломать.

– Андрей?

Горшков все еще сомневался.

– Да, Володя. Извини, что все так вышло. Бессмысленно как-то… Как ты – надеюсь, у тебя все в порядке?

– Обо мне не беспокойся. Ты где? Может, тебе нужна помощь?

Андрей на некоторое время замолчал.

– Я сейчас на «Тимирязевской».

– А где именно?

– Дмитровское шоссе, рядом с отделением ГАИ. Знаешь?

– Да.

Сам Горшков жил на Кутузовском проспекте, в трех кварталах от гостиницы «Украина». Друг от друга их отделяло семь остановок на метро с двумя переходами на Кольцевой и Филевской линиях и двадцать – двадцать пять минут времени. Столько же понадобится Андрею, чтобы доехать до Горшкова, воспользовавшись такси.

– Я могу тебе чем-нибудь помочь?

– Вообще-то я рассчитывал на твою помощь.

– Что я могу сделать?

– У тебя есть деньги?

– Не очень много. Я приготовлю все, что есть.

– Отлично. А ты сможешь привезти их сюда?

Последовала пауза.

– Да. Только нужно точно определить место.

– Одну минуту. – Снова пауза. – Я посмотрел на номер дома: Дмитровское шоссе, 57, это здание ГАИ. По-моему, самое безопасное место.

– Да, я тоже так считаю. Так ты хочешь, чтобы я привез деньги сейчас?

– Если это возможно. Через полчаса встречаемся, хорошо?

– О'кей, Андрей, я все понял. Может, прихватить что-нибудь из одежды?

– Было бы неплохо… Спасибо тебе, Володя. Ты уже во второй раз выручаешь меня.

– Ладно, сочтемся. Жди меня.

Горшков положил трубку и тотчас снял ее. Набрав номер, он вслушивался в длинные гудки.

– Слушаю.

– Григорий Иванович, это Горшков. Сейчас мне звонил Андрей Фролов и просил помочь ему. Через полчаса он будет ждать меня по адресу: Дмитровское шоссе, 57. Это здание ГАИ.

– ГАИ?

Горшкову показалось, что голос генерала прозвучал с заметной хрипотцой.

– Да. Насколько я осведомлен, все Госавтоинспекции Москвы работают по единому расписанию: максимум до 20.00. Сейчас там вряд ли кто-то есть, кроме дежурного.

– Хорошо. Отправляйся на встречу. Когда ты прибудешь на место, наши люди будут уже там. – Теперь голос Дробова прозвучал как обычно.

– Может, они смогут обойтись без меня?

Дробов, наверное, был глухим.

– Когда вы встретитесь, не делай резких движений.

Генерал положил трубку.

Придется ехать.

Горшков еще некоторое время подержал трубку в руке. Он, конечно, не очень надеялся, что Дробов освободит его от этого, и все-таки… Через полчаса все должно закончиться. Они не были особо дружны с Андреем, а последнее время встречались не чаще чем раз-два в месяц, что, наверное, как-то разобщило их. Он выручил в свое время Андрея, но то был импульс, порыв, которому Горшков потом не нашел определения. Он по-настоящему мучился, боялся; со временем это ощущение притупилось. Страха уже не было, была неопределенность, которую с натягом можно было назвать чувством опасности, но оно все же мешало, создавало неудобства, и временами Горшков ненавидел Андрея.

Сегодня все закончится. Закончится в пользу Владимира. Дробов никогда не узнает о скрытом им важном факте. Не узнает из уст самого Андрея, потому что времени мало. А если нить преступления все же приведет от Андрея к генералу, Горшков сумеет убедить его, что вины за ним нет. Да это не так уж и трудно сделать, сославшись на несовершенность техники в то время, на своего человека с Петровки, который, спешно покинув Россию, уже четыре года топчет землю Голландии. О, Дробов поверит ему, как всегда избегая улыбчивых глаз.

Сейчас глаза Горшкова слегка затуманились; никто не знал и даже не догадывался, что за веселыми искорками порой медленно проплывают тени беспокойства и страха. Однако внешняя искристая оболочка контактных линз никогда не подводила его. Как и в других случаях, он быстро справлялся с симптомами беспокойства и страха.