— Ну? — проговорил он.
Обе стрелки часов стояли вертикально, показывая полночь, и ему давно уже пора было отправиться к проруби.
— Ох! — вздрогнула Фреда, и так соблазнительно, что привела Флойда в полнейшее восхищение. Когда мужчину заставили поверить, что женщина, которая смотрит на него задумчиво, забылась в мыслях о нем, он должен быть исключительно хладнокровным субъектом, чтобы крепко держать в руках шкоты и, зорко глядя вперед, идти по волнам правильным курсом.
— Я только что спрашивал себя: зачем вы хотели меня видеть, — сказал Флойд, придвигая свой стул к столу, поближе к ней.
— Флойд, — начала она, пристально глядя ему в глаза, — я устала от всего этого. Я хочу уехать. Не могу я тут сидеть и дождаться, пока река вскроется. Если я не уеду теперь, я умру. Непременно умру. Я хочу бросить все это и уехать, уехать немедленно.
С немым призывом она прикрыла ладонью его руку, а та повернулась, и рука Фреды оказалась в плену. Ну вот, подумал он, еще одна вешается ему на шею. А Лорэн пускай себе померзнет немножко у проруби, и ничего ей от этого не сделается.
— Ну? — начала на этот раз Фреда мягко и тревожно.
— Не знаю, что сказать, — поспешил он ответить, добавив про себя, что события развиваются быстрей, чем можно было ожидать. — Фреда, я бы ничего лучшего не желал. Вам это хорошо известно. — Он крепко сжал ее руку — ладонь к ладони.
Фреда кивнула. Чего же удивляться, что она презирает всю эту породу!
— Но дело в том, что я… я помолвлен. Вы об этом, конечно, знаете. И невеста моя едет сюда, чтобы выйти за меня замуж. Не знаю, почему мне взбрело в голову сделать ей предложение, но ведь это случилось давно, когда я был еще зеленым юнцом.
— Я хочу уехать отсюда, все равно куда, — продолжала она, не обращая внимания на препятствие, которое он воздвиг и за которое извинялся. — Я перебрала в уме всех мужчин, которых знаю, и пришла к заключению, что… что…
— Я самый подходящий из всех?
Она улыбкой поблагодарила его за то, что он избавил ее от неприятной необходимости сделать признание. Свободной рукой он притянул ее голову к себе на плечо, и на него пахнуло ароматом ее волос. Ладонь другой его руки как бы слилась с ладонью Фреды, и он почувствовал, что у них один общий пульс и он бьется: стук-стук-стук… Это нетрудно объяснить данными физиологии, но мужчине, который впервые познакомился с этим явлением, оно кажется чудом. Флойд Вандерлип чаще сжимал рукоятки лопат, чем женские руки, и потому неожиданное ощущение показалось ему необычайно странным и сладостным. А когда Фреда, не поднимая головы с его плеча, немного повернулась, так что волосы ее коснулись его щеки, а глаза, большие, близкие, мягко сияющие и… да, и нежные, встретились с его глазами, — кого надо было винить в том, что он совершенно потерял власть над собой? Он изменил Флосси, так почему же не изменить и Лорэн? Если женщины бегают за ним, из этого еще вовсе не следует, что он должен спешить с выбором. У него куча денег, и Фреда как раз такая девушка, которая может придать им блеск. Это будет жена всем на зависть. Но не надо спешить. Поосторожнее!
— Вы, кажется, не очень расположены жить во дворцах, правда? — спросил он.
Она покачала головой.
— А мне одно время хотелось, но я на днях призадумался и решил, что от такой жизни обязательно растолстеешь, обленишься, размякнешь.
— Да, это приятно на время, но быстро надоедает, наверное, — поспешила она рассеять его сомнения. — Мир хорош, но жизнь должна быть многогранной. Какое-то время работать, бороться со стихиями, а потом отдыхать где-нибудь. Уехать в южные моря на яхте, посмотреть Париж; зиму проводить в Южной Америке, лето в Норвегии, несколько месяцев в Англии…
— В хорошем обществе?
— Непременно, в самом лучшем, а потом — хей-хо! — на собаках, на нартах, к берегам Гудзонова залива! Разнообразие, вот что нужно. Такой сильный человек, как вы, полный жизни, энергии, не мог бы и года выдержать во дворце. Это хорошо для неженок, а вы не созданы для такой жизни. Вы мужчина, настоящий мужчина.
— Вы так думаете?
— Тут и думать не о чем. Я это знаю. А вы заметили, как вам легко влюбить в себя женщину?
Его наивное недоверие было неподражаемо!
— Очень легко! А почему? Потому, что вы настоящий мужчина. Вы умеете задеть самые потаенные струны женского сердца. К вам хочется прильнуть потому, что вы такой мускулистый, сильный и отважный. Словом, потому, что вы действительно мужчина.
Она взглянула на часы. Прошло полчаса после назначенного срока. Ситке Чарли она разрешила задержаться не более, чем на тридцать минут, так что теперь уже не имело значения, когда приедет Деверо. Ее дело было сделано. Она подняла голову, рассмеялась самым искренним смехом, высвободила свою руку и, поднявшись, позвала горничную.
— Алиса, подайте мистеру Вандерлипу его парку. А рукавицы на подоконнике у печки.
Флойд ничего не мог понять.
— Благодарю вас за любезность, Флойд. Вы очень милы, что уделили мне столько времени, и я это ценю. Когда выйдете отсюда, поверните налево — это самый короткий путь к проруби. Спокойной ночи. Я иду спать.
Флойд Вандерлип высказал свое изумление и разочарование в крепких словах. Алиса не любила слушать мужскую ругань и потому бросила парку на пол, а рукавицы на парку. Тогда Флойд кинулся к Фреде, а она не успела укрыться в соседней комнате, так как споткнулась о парку и упала. Он грубо схватил ее за руку и поднял. Но она только расхохоталась. Она не боялась мужчин. Хуже того, что они с нею сделали, они сделать не могли, а ведь она все-таки выдержала — разве нет?
— Не грубите, — вырвалось у нее наконец. — А впрочем, — она взглянула на свою плененную руку, — я передумала и решила пока не ложиться спать. Усаживайтесь поудобнее и не будьте смешным. Вопросы есть?
— Да, сударыня, и, кроме того, нам надо свести счеты! — Он все еще не выпускал ее руки. — Что вам известно о проруби? Что вы имели в виду, когда… впрочем, нет, об этом после. Сначала ответьте на первый вопрос.
— Да ничего особенного не известно. У Ситки Чарли там назначено свидание с одной особой, которую вы, вероятно, знаете, и он просил меня попридержать вас немного, из боязни, что столь опытный сердцеед, как вы, может это свидание испортить. Вот и все. Теперь они уже уехали — добрых полчаса назад.
— Куда? Вниз по Юкону, и без меня? Да ведь он индеец!
— Вы же знаете, что о вкусах не спорят, особенно о вкусах женщин.
— Но я-то в какое положение попал? Четыре тысячи долларов я ухлопал на собак да упустил неплохую бабенку — и ничего не получу взамен! Кроме вас, — добавил он, спохватившись, — и, значит, вы мне достались дешево.
