Читаем без скачивания Перо и волына - Сергей Зверев

В просторный ресторанный вестибюль по-хозяйски вошли два крепких парня в камуфляжной милицейской униформе. Один из них, с погонами старшего сержанта, похлопывал по руке резиновой дубинкой.

Увидев подпирающего стенку Зюзю, милиционеры уверенно направились к нему. Конец дубинки уперся в грудь порожняковского телохранителя.

– Ты, бля, козел, – сказал младший сержант, – руки за голову и мордой к стенке! Быстро!

Зюзя попробовал дернуться, но тут же получил чувствительный тычок дубинкой по ребрам.

– Я что – неясно сказал? – повысил голос милиционер. – Развернулся, быстро!

Подчиняясь команде, Зюзя заложил руки за голову, повернулся лицом к стене. Милиционер несколько раз ударил его дубинкой по ногам чуть ниже колен.

– Шире давай! Вот так. Семенов, обыщи его.

Младший сержант быстро ощупал Зюзю с ног до головы и с торжествующим видом выдернул из-под рубашки пистолет.

– Волына не моя, – быстро выпалил Зюзя.

– А чья – Пушкина?! Семенов, браслеты на него и в машину!

– Да чего я сделал? – попробовал возмущаться Зюзя, но, получив резиновой дубинкой сильнейший удар по почкам, инстинктивно опустил руки и выгнулся.

– Ах ты сука, я тебе что, сказал – вольно? – горячился старший сержант.

Дубинка еще несколько раз опустилась, теперь уже на голову и плечи Зюзи. Тем временем Семенов быстро сорвал с пояса наручники, завел руки Зюзи, корчившегося от боли, за спину и защелкнул браслеты на запястьях.

– Пошел!

Пока Зюзя понуро плелся к выходу из вестибюля, старший сержант зашел в туалет.

– Эй, Зюзя, – послышался голос Порожняка, – че там за кипиш?

Милиционер по голосу определил, в какой кабинке находится Саша, и резким ударом ноги выбил хлипкую дверцу. Порожняк, сидевший на унитазе со спущенными штанами, ошеломленно замер, глядя на громилу в милицейской униформе.

– Что, бля, усрался? – захохотал старший сержант. – Подъем!

Порожняк, не сводя ненавидящего взгляда с милиционера, встал, натянул джинсы, кое-как застегнулся.

– Оружие есть? – спросил неотступно следивший за ним милиционер.

– Пустой я, командир.

– Щас проверим.

Не особенно церемонясь, старший сержант схватил Порожняка за рубашку, вытащил из кабинки, швырнул к стене. Потом быстро деловито обшмонал, убедился в том, что оружия на самом деле нет, завел руки Порожняка за спину и защелкнул наручники.

– Ты кого коцаешь, командир? – угрожающе проговорил Порожняк. – Начальство тебе яйца оторвет.

За эти слова Порожняк получил то же самое, что Зюзя – несколько ударов резиновой дубинкой в оттяжку. Саша взвыл от боли.

– Уй, бля! Ты чего, сука красноперая?

– Так, козел, мне надоело. Щас ты у меня заткнешься.

Засунув дубинку за пояс, старший сержант несколько раз врезал Порожняку по почкам кулаками. Потом сгреб его в охапку и потащил из туалета через вестибюль на улицу.

У двери ресторана его уже ожидал милицейский «уазик» с включенным мотором и распахнутой задней дверцей. Прежде чем швырнуть Порожняка в машину, милиционер от души врезал ему ребром ладони по шее.

Прохожие, в это время оказавшиеся неподалеку от ресторана, с любопытством взирали на милицейскую операцию.

Старушка, выглядывая из-за милицейских спин, удовлетворенно сказала:

– Так им и надо, бандюгам проклятым!

– А милиционеры-то наши – храбрые ребята! Не боятся ни капли! – поддержал ее седовласый спутник с военной выправкой и продолжил: – А то по телевизору показывают, как столичные спецподразделения на операциях по захвату словно космонавты или инопланетяне экипируются. Шлемы напяливают, маски с прорезями для глаз, чтоб бандюги не опознали потом да не отомстили. А тут в открытую давят криминальников. И правильно делают!

От удара по шее Саша потерял сознание. Старший сержант зашвырнул его в «уазик», как куль с отрубями. Там уже лежал, корчась от боли, Зюзя.

Закрыв двери и погрузившись в машину, старший сержант удовлетворенно сказал:

– А теперь на остров любви.

– Ну что, оклемался?

После нескольких пощечин Порожняк открыл глаза и застонал от боли. Он стоял в страшно неудобном положении – спиной к дереву, руки его были отведены назад вокруг ствола и защелкнуты наручниками.

В нескольких метрах от Порожняка возле другого дерева в такой же неудобной позе находился Зюзя. Его лицо украшали синяки, ссадины, из разбитого носа стекали струйки крови. Голова Зюзи склонилась набок, из полузакрытых глаз текли слезы, смешивавшиеся с кровью. Он бормотал что-то в полузабытьи.

Перед Порожняком стояли двое ментов в камуфляже с засученными до локтей рукавами.

– Слышь, Кузя, – сказал один, обращаясь к другому, – хлипкие они все какие-то. На вид вроде крутые, со стволами ходят. А как пару пиздюлей получат, сразу становятся как шелковые. Этот вон вообще уссался.

– А ты чего думал, Семенов? Засранцы они все. Тот пускай отдохнет, а ты за этого принимайся.

Младший сержант Семенов тут же принялся с энтузиазмом крушить Порожняку ребра и печень. Порожняк сначала хрипел, потом стонал, потом и вовсе перестал реагировать на удары, которые сыпались на него один за другим.

Старший сержант Кузьмин, с одобрением наблюдавший за действиями подчиненного, наконец поднял руку:

– Хватит, Семенов. Перекур.

Порожняк тяжело поднял голову и, едва шевеля губами, прохрипел:

– Что ж вы делаете, суки? Я же вас всех, ментов поганых, перешмаляю.

– Вот же гнида, – сплюнул Кузьмин, – еще гавкает.

– Кузя, чего мы с ним возимся? Все равно он уже приговоренный. Командир сказал – грохнуть.

– Мудак ты, Семенов. Я тебе уже сто раз говорил и еще раз повторю: кайф надо от процесса получать. Грохнуть дело недолгое, а вот с толком замесить – это ж какое удовольствие.

– Пидоры! – отплюнувшись кровью, выкрикнул Порожняк. Семенов вдруг выбросил изо рта незажженную сигарету, кинулся к Порожняку и стал ожесточенно бить его ногами.

– Урою!

Через минуту Порожняк потерял сознание. А Семенов продолжал пинать обмякшее и съехавшее по стволу тело.

– Все, кончай, – остановил его Кузьмин. – Он все одно ничего не чувствует.

К этому моменту уже пришел в себя Зюзя. С перекошенным от ужаса лицом он наблюдал за тем, как убивают Порожняка. Когда он понял, что та же самая участь ожидает и его, у Зюзи началась рвота.

Непереваренные куски мяса и рыбы вперемешку с густой коричневой жижей выплеснулись на обмоченные брюки.

– Вот урод, – скривился Кузьмин, – сначала обоссался, теперь блюет. Не могу я на это смотреть. Разберись, Семенов.

Младший сержант, еще разгоряченный после экзекуции Порожняка, вытер со лба пот.

– Кончать?

– Мочи, – махнул рукой Кузьмин. – Один обрыгался, другой в отрубе, толку из них никакого.

Зюзя, до которого донеслись обрывки разговора, внезапно заорал:

– Не, вы что? Я ж тут ни при чем!

– Табельное не бери, этот возьми.

Не обращая внимания на крики жертвы, Кузьмин протянул младшему сержанту пистолет, отобранный у Зюзи.

– Не шмаляй, не…

Два сухих выстрела оборвали крик. Пули разворотили грудь Зюзи, поставив точку на его мучениях.

Засунув пистолет за пояс, Семенов обошел дерево, вокруг которого были обведены руки жертвы, расстегнул наручники на запястьях Зюзи. Труп с глухим звуком упал на траву.

Брезгливо посмотрев на испачканное кровью, мочой и блевотиной тело, Семенов повесил браслеты на ремень, вынул из-за пояса пистолет, склонился над трупом и сделал контрольный выстрел в голову.

Осколки черепа вместе со сгустками крови и серого мозгового вещества брызнули в стороны, испачкав Семенову ботинки.

– Ну и мудак ты, бля, – от всей души выругался Кузьмин. – Теперь оттирайся. Учишь тебя, учишь, а ты все равно урод. Сразу надо было в бошку целиться. Дай сюда ствол.

Он подошел к Семенову, который стоял, виновато опустив руки, вырвал у него из ладоней пистолет.

– Учись, пока я живой.

Он вскинул руку и, почти не целясь, три раза выстрелил в голову Порожняку.

Череп запрудненского авторитета мгновенно превратился в окровавленные ошметки.

– А вот теперь, бля, иди к нему и снимай браслеты.

– Так мне оттираться или снимать браслеты? – развел руками Семенов.

– Ох, бля, Семенов, и допросишься ты у меня. Жалко, что мы не в армии. Я там таких, как ты, заставлял спичкой сортиры чистить. Вытирайся, я сам браслеты сниму.

Семенов стал чистить берцы пучком травы, а старший сержант тем временем сунул пистолет с почти отстрелянной обоймой за портупею, снял с обезображенного трупа Порожняка наручники. Направляясь к машине, стоявшей возле кустов метрах в пятидесяти от места казни, Кузьмин бросил подчиненному:

– Заканчивай и поехали. Пора докладать майору, что работа сделана.

Глава 25

Стрелка на спидометре «Кадиллака» показывала на отметку сто десять километров в час. Мельком глянув на приборную панель, Константин чуть сбросил газ.