class="p1">Где-то вдали послышался волчий вой…
Это сейчас не имело значения. Он даже не задумался в тот момент, чем ему может грозить столкновение с главным отрицательным персонажем русских сказок.
Холод сковал сразу, стоило только выбраться, спрыгнуть с задравшейся от крена сходни в высокий, больше метра, снег. Ранее холода северной страны были ему нипочём — жизнь была настолько стремительна, что он всегда находился в движении. В высоких кронах сосен гудел ветер, швыряя колючие хлопья в лицо.
Закружилась голова, отдалось резкой болью в плече. Сцепив зубы, хозяин жизни сделал глубокий вдох, прогоняя помутнение рассудка. Не время и не место сейчас на этом зацикливаться. Надо немедленно определить место утечки топлива, деактивировать очаги возгорания, если такие имеются. Это — первостепенная задача, и промедление может оказаться фатальным. Потому что в случае обнаружения подобного придется действовать быстро — вытянуть бессознательное тело пилота и успеть отойти на безопасное расстояние.
Мысль спасаться самому, наплевав на того, кто ниже его по рангу, в голову не пришла. Да и не могла прийти. Он никогда не делил людей по сортам — ни подчиненных, ни равных себе по положению.
Также не стал растерянно озираться по сторонам и паниковать. Он бы не добился успеха, если бы не научился искать выходы даже из самых патовых ситуаций. Превозмогая боль, ступая по плотному слою снега, доходившего до бедра, подобрался к тому месту геликоптера, где имелся топливный бак.
Пробоину обнаружил сразу. Плотный сплав все же не выдержал столкновения с острым суком на большой скорости. Но каким-то чудом возгорания не произошло, как и искр — иначе бы они взорвались, не коснувшись земли.
Это была хорошая новость. Плохая состояла в том, что ремонту своим силами геликоптер не подлежит. Бак пластырем не заклеить. Не перевернуть остов кабины даже с его уровнем физической подготовки.
Руки замерзли быстро, пальцы заледенели. Он вернулся за перчатками, хотя кожа брендового аксессуара не грела. Она была призвана подчеркивать его статус, как и одежда.
Айпад разломился надвое. По экрану телефона пошла сеть трещин, включить его не вышло. Не сумев привести в чувство пилота, мужчина попытался связаться с рубкой управления полетами, но это тоже оказалось невозможным: все приборы отказали.
— Потерпи, брат, — ему пришлось ощупать карманы пилота, чтобы отыскать там телефон. — Сейчас вызовем помощь. Надо было мне тебя послушать…
Отсутствие сигнала не стало для мужчины сюрпризом. Во-первых, погода. Во-вторых, следует выйти на возвышенность — есть небольшой вариант, что сигнал вышек станет доступен. Если не связаться с кем-то, то хотя бы отправить смс.
Ветер между тем усиливался. Выл в густых верхушках, и то и дело его подхватывал отдалённый вой.
Волки. Они редко нападали на людей — в зоне горнолыжных трасс и коттеджных поселений их практически не было. Но мужчина прекрасно понимал, что до жилья как минимум час полета… И десятки километров пешком. Здесь эти жители лесов одичали до такой степени, что животные инстинкты возьмут свое. С рук они есть не будут. Остается надеяться, что они не придут по их следу, пока не прибудет помощь.
Отыскав в багажном отсеке плед и термоодеяло, мужчина осторожно перевернул бессознательное тело пилота, укладывая на кресло. Тот хрипло дышал, кровь стекала по подбородку, капая на брюки. Внешних повреждений у него не обнаружилось, кроме ссадины на лбу.
Укрыв его от холода, который быстро проник в кабину вследствие вырванной двери, мужчина выбрался наружу, в неприветливый ледяной ветер соснового леса.
Снег был ослепительно белым, отчасти из-за этого не было так темно. Но видимость была близка к нулевой. Хлестал снег, и все что дальше метра было в белом тумане.
Он понятия не имел, куда идти. Не было геолокатора, приборная панель отказала вследствие удара. След быстро заметет снегом, и вполне вероятно, что он уже не сможет вернуться под укрытие вертолетной кабины, где остается шаткий шанс не умереть от переохлаждения.
Как скоро их кинуться искать? Исчезновение геликоптера с радаров службы управления полетами не должно остаться без внимания, но погодные условия внесут свои коррективы. Спасательную операцию придется ждать долго. Возможно, там приравняют эту ситуации. К внеплановой посадке, особенно не получив подтверждения.
Такие вопросы всегда находились в юрисдикции пилота. Мужчина просто не понимал, как проходит координация перелетов частных геликоптеров, поэтому все. Что оставалось — это связаться с ними и прояснить ситуацию.
Ни на пиксель не сдвинулась диаграмма серых антенн связи, пока он, прикрывая глаза рукой и раздвигая тяжелый снег, двигался вперед, туда, где, как показалось, виднелось что-то вроде сопки. Силы и без того быстро таяли — явно сказывались последствия удара головой, но мужчина знал одно: он обязан выжить и выбраться.
В этот момент, содрогаясь от лютого холода, преодолевая преграду снежных сугробов, где прежде не ступала нога человека, он думал даже не о себе. Не о том, что на строительном объекте произошла масштабная авария. Перед его глазами, как и в начале полета, стояло красивое лицо его любимой женщины. Той, ради которой стоило жить и выживать даже посреди лютого апокалипсиса.
Ее глаза, засевшая в них грусть и боль — в тот момент, когда он увидел ее впервые. Увидел и понял одно — его мир уже никогда не станет прежним. Серые дни не будут такими, пока с ним, пусть даже на губах, вдалеке — звук ее красивого имени. У него хватит сил пройти любой путь, хоть посреди снегов, хоть посреди жаркой, лишенной капли воды пустыни. Одна ее улыбка стоила того, чтобы преодолеть самые тяжелые препятствия. Один звук ее голоса заставлял его жить и верить в то, что однажды они будут вместе. Что он — тот, кому начертано судьбой стереть из ее души боль и предательство. Стереть и написать новую историю любви, в которой его девочка наконец познает абсолютное счастье.
— Милана! — произнес он, глотая колючий снег, вглядываясь в экран, надеясь, что волны сотовой связи долетят сквозь расстояние и стужу к нему — к тому, кто сейчас так отчаянно в них нуждался.
Только усилившийся порыв ветра ударил в лицо, как будто не желал слышать чужого имени. Будто стремился утвердить свою окончательную власть холода и смерти перед случайно оказавшимся в его руках человеком. Любое тепло вызывало у стихии все большую ярость.
То, что он ошибочно принял за сопку, оказалось всего лишь сугробом. Огромным, достигающим полутора метров в высоту. Мужчина понял это когда, собрав все свои силы, попытался взбежать по нему, удерживая телефон в вытянутой руке.
Он упал, и тотчас же его
