Но Зубр оглох от выстрела и ничего не слышал. Глаза дикие, рот искривлен, на губах пена. Он уже не орал, но воздух с хрипом выходил из легких.
– И я тебя убью! – крикнул ему на ухо Торопов.
И приставил ствол к его затылку.
– Говорят, из «ТТ» нельзя стрелять в упор, ствол запирается. Давай проверим, так это или врут!
– Не надо! – в страхе пробормотал Зубр.
– Если через минуту твой «Ниссан» не появится, я пробую.
– Он не появится!
– Не появится, потому что за нами никто не следит, ты это хотел сказать?
– Да. Но я точно не знаю, может, и следят за нами.
– Кто? Эльвира?.. Спасти тебя сейчас может только правда. Сам подумай, какой смысл мне тебя убивать? Мне Дарью надо найти, а грех на душу брать я не хочу. Но если ты доведешь меня до крайности, я за себя не ручаюсь… Ты меня понимаешь?
– Понимаю, – кивнул Зубр.
Страх уже слегка разжал свою мертвую хватку, но Зубра начало трясти как в лихорадке: сказывался стресс.
– Кто за нами может следить?
– Эльвира.
– Ты ее знаешь?
– Да.
– Фамилия?
– Архипова.
– Кто она такая?
– Главный врач психиатрической больницы.
– Какие у тебя с ней дела?
– Бизнес. Только бизнес.
– Какой бизнес?
– Нормальный бизнес. Легальный… Она мне «Седьмую эру» отдала и «Золотую щуку». Ты прав, нет никакого Калмыка.
– А кто есть?
– Эльвира.
– Только она одна?
– Да, – немного подумав, ответил Зубр.
– Ты в этом уверен?
– Да.
– А я почему-то не очень.
И снова Павел выстрелил у Зубра над головой. На этот раз так близко, что тому пришлось слюнявить пальцы, чтобы смочить обожженную макушку. Но на этот раз он уже не завывал сиреной.
– Ты сказал, что Калмыка нет, – проговорил Павел. – А кто есть? Эльвира и еще кто?
– Антон, – икнув, сообщил Зубр. – Они вместе. Дела у них общие, но Антон сверху. Это была его идея с казино…
– Разве «Варьете» и «Птица счастья» Горухану принадлежали?
– Нет, этими клубами кадр один владел. А потом его не стало.
– Что за кадр? Как фамилия?
– Корчин. Корчин его фамилия.
– Значит, все-таки был Корчин.
– Был.
– И жена его с Горуханом путалась?
– Ленка, что ли? Сука! Сначала со мной путалась, потом с Горуханом. Я ему говорю, не надо Ленку трогать, моя баба, а он говорит, что не моя. Вот женишься на ней, тогда, говорит, пальцем не трону. А пока у нее муж есть, она, значит, общая.
– Да, но мужа потом не стало.
– Ну, не стало. Разбился он.
– Кто помог ему разбиться?
– Да нет, никто. Сам по себе.
– А если хорошо подумать?
– Не знаю, может быть, Эльвира.
– Зачем ей это?
– Ну как же! У Игорька бизнес, свой железобетонный завод, стройдворы по всей области, он еще и дорожным строительством занимается, в Москве подряды, такие железобетонные, как завод. Он дороги сначала строил, а потом их латал, деньги на этом хорошие поднимал. И еще «Варьете» у него в Ульянове, «Птица счастья», ну, еще магазинов много, вернее, площадей под них, он их в аренду сдавал. Очень хороший бизнес, ничего не делаешь, а деньги капают. Дом себе в Некраске отгрохал – мама не горюй. Портик с колоннами, фонтаны, крытый бассейн размером с море.
– А дом этот жене достался, – сказал Павел, вспоминая давний, затуманенный Эльвирой разговор с Дарьей.
– Ну, не только дом, почти все.
– Да, но это почти все она на какого-то Юргина переписала. Или Юрыгина…
– Не знаю такого, – покачал головой Зубр. – Но переписала, да. Юргин этот, или Юрыгин – подставной, для Эльвиры это просто, ей такого подставного как два пальца в мармелад. Доводит пациента до полной деградации, выписывает потом как здорового, отправляет в дом престарелых, где он живет, ни о чем не думает. Такой никогда права на имущество не предъявит. И свое же завещание не отменит. А завещание, угадай, в чью пользу?
– В пользу Эльвиры?
– Ну, и ей кое-что достанется. И Антону. И еще кому-нибудь, кто с ними.
– И тебе. Я так понимаю, сейчас ты ульяновским бизнесом Корчина заправляешь.
– Ну, есть немного.
– И с чего такая милость?
– Есть моменты.
– Какие моменты?
– Да так.
Торопову пришлось вновь выстрелить над ухом у Зубра, заставив его биться в истерике.
– Хватит, хватит, все скажу! – мотая головой, взвыл тот.
– Кто Корчина убил? – громко спросил Павел.
– Я так думаю, там галлюциногены были. Или еще что-то. Поэтому он с дороги съехал, – рыдающе ответил Зубр. – Эльвире нужно было его убрать. А Ленку она себе подчинила. Ленка жуть как ее боялась. Это я точно знаю.
– Почему она ее боялась?
– Да там целая история. Корчин с Эльвирой в свое время снюхался, а у него компаньон был. А если точнее, то жена.
– Женщина?
– Нет, мужчина. Корчин педрилой был. А потом у него новая любовь случилась, такая же голубая, а компаньон мешал. Короче, он с Эльвирой спелся, она этого голубка к себе взяла. Ну вроде как гомосексуализм – это от расстройства психики, все такое. Короче, залечила чувака. Он потом от своей доли в пользу Корчина отказался. Игорек Эльвиру на руках готов был носить. А она ему – мы теперь, говорит, одним дерьмом обмазаны, нам теперь крепко дружить надо. Крепко-крепко. Хочешь, говорит, чтобы все хоккей было, женись на моей сестре. И он женился. Ну потом я с Ленкой познакомился. Там другая история. Муж с ней не хочет, а она баба, ей любиться хочется.
– А потом она и с Горуханом спуталась.
– Баба она красивая, супер, у Горухана башню снесло. Я ему говорю – моя баба. А он – общая… Только я знал, что ему Ленку со мной делить не хотелось. Знал, что рано или поздно мне кирдык из-за нее.
– И ты обратился к Эльвире?
– Она сама ко мне обратилась. Она баба хитрая. И умная. Вовремя просекла, что Ленка у Горухана защиты ищет. Она же к Ленке подкапывалась, чтобы все у нее забрать. Ну, не сама, на пару с этим, с Антоном. Я с ним потом познакомился, а так с ней все дела имел. Короче, Горухан ей поперек горла встал.
– И тебе тоже.
– Ну… Она предложила мне Горухана убрать. Но я отказался!
– Сначала отказался, потом согласился. Не хочу больше патроны вхолостую тратить. Сейчас башку тебе снесу!
– Не надо! – Зубр в ужасе вжал голову в плечи.
– Кто в Горухана стрелял?
– Не я! Честное слово, не я! Я только место показал, где можно его подстрелить. Где и когда.
– Иуда!
– Я жить хотел. С Ленкой жить хотел, понимаешь?
– Я спрашиваю, кто в Горухана стрелял?
– Это Эльвира все. Клоун там какой-то был, он стрелял. Это ее клоун.
– Горухана тогда только ранили. Почему он на дно после этого лег?
– Я ему посоветовал. Чтобы шума не было.
– И ты же его добил, да?
– Нет, сам загнулся, честное слово.
– Чмо ты. Какое же ты чмо! – брезгливо скривился Торопов.
– Да это все из-за бабы, как ты не понимаешь? – жалко возмутился Зубр.
– Из-за бабы. А кто бабу твою со свету сжил. Ты?
– Я?! Нет! Это все… Я знаю, про какого адвоката ты говорил! И знаю, кого она защищает! Козьмин его фамилия! Козел вонючий! Он ее сделал!
– Ты жил с Корчиной?
– Да. То есть не совсем… Я в Таиланде зависал, когда все случилось. Мне отсидеться нужно было после произошедшего. Возвращаюсь и узнаю, что Ленки нет. Оказывается, она со своим бывшим женихом сошлась.
– В ночь убийства этот бывший жених с Эльвирой был. Но Эльвира это отрицает.
– Это он так говорит. Чтобы отмазаться. Но я-то знаю, чья это работа…
– Да, но Эльвира больше всех заинтересована была в ее смерти.
– Зачем ей это? Ведь Ленка ей все отдала. Ну, почти все. А Эльвира, да, она еще та сука!
– Кому «Седьмая эра» после Горухана отошла?
– Эльвира выкупила. Не сама, через подставных.
– Ремонт кто делал?
– Я людей своих дал. Мне же всем этим рулить.
– Вместо Горухана?
– А чем я хуже?
– Теперь ты на коне. А в седло тебя Эльвира с Антоном посадили… Иуду посадили. Ты же их тоже предашь. Уже предаешь… Ты знал, что Эльвира голову мне морочит?
– Да, она говорила. Сказала, чем тебя грузить, если ты вдруг появишься. Ну, я прораба озадачил, он тебя потом и промыл.
– А общежитие почему сгорело?
– Какое общежитие?
– Фабричное. На Фабричной улице.
– Чего не знаю, того не знаю.
У Торопова еще много было вопросов к продажному Зубру, но в зеркале заднего вида его взгляд уловил подозрительное движение. К ним приближалась машина. Похоже, на джип «Чероки» старой модели.
Вернее, джип уже приблизился. Расстояние до него метров пятьдесят, но, видимо, сидевшие в нем люди сочли такую дистанцию оптимальной. Машина остановилась, из нее вышли двое в кожаных куртках и с автоматами.
Стрелять они начали сразу, однако Павла спасло то, что задние двери в машине были распахнуты настежь. Он вывалился из «Мерседеса», закатился за корягу, лежавшую вдоль дороги.
Хорошая коряга, толстая, в обхват рук толщиной, но трухлявая, пустая изнутри. От пуль она не защитит, но за ней можно прятаться. И даже следить за противником сквозь множество щелей.
