— Жизнь, — насмешливо повторила Татьяна. — Разве это жизнь? Вы же сами сказали — «учился, потом работал». Вот и вся ваша жизнь. Скажите, а вам никогда не хотелось совершить что-нибудь этакое? Что-нибудь выходящее за рамки?
— Что вы имеете в виду?
— Ну там… я не знаю… С парашютом прыгнуть, на балкон к любимой девушке залезть, набить морду соседу за то, что он кинул камнем в вашу собаку… Короче говоря, разбить пару стекол.
— Разбить? — удивился гость. — Зачем?
— Для куража!
Сергей Иванович подумал и покачал головой:
— Нет, не хотелось. Вы знаете, Таня, в моей жизни и так хватает куража. То, чем я занимаюсь, страшно меня захватывает. Честное слово, это интересней, чем попасть внутрь шпионского боевика.
— Ну вам виднее. — Татьяна взяла со стола сигареты и закурила. — Кстати, вы женаты?
Сергей Иванович грустно покачал головой:
— Нет.
— А девушка у вас есть?
— М-м… — замялся он. — Собственно, я…
— Понятно. Девушки у вас точно нет. А была когда-нибудь?
Щеки Сергея Ивановича предательски порозовели. Он кашлянул в кулак и сказал подрагивающим от смущения голосом:
— Вам не кажется, что эта сфера слишком…
— Да бросьте вы, — дернула уголком губ Татьяна. — На дворе двадцать первый век, надо быть раскованней и проще. Иначе все самое интересное в жизни пройдет мимо вас. — Она вдруг пристально на него уставилась и сказала без всякой насмешки: — Я не удивлюсь, если вы никогда не были в постели с женщиной.
Сказано это было таким спокойным и дружелюбным голосом, что Сергей Иванович, вместо того чтобы запротестовать или смутиться, поставил чашку на стол и произнес тем же грустным голосом, что и прежде:
— Видите ли, Таня, я довольно-таки уродлив…
Перова фыркнула:
— Чушь! У вас очень интересное лицо. Если хотите знать, с красавчиками женщины просто спят. А любят они таких, как вы — некрасивых, но славных и интересных.
— Правда? — недоверчиво произнес Сергей Иванович.
— Конечно!
Сергей Иванович воодушевился. Глаза его снова засветились. Он собрался с духом и спросил:
— А вы?
— Что — я? — не поняла Татьяна.
— Вы могли бы… м-м… испытать симпатию к такому, как я?
— А я ее уже испытываю. — Перова как бы невзначай положила ему руку на ладонь. — И по полной программе, — добавила она.
Сергей Иванович посмотрел на ее руку.
— А… полюбить? — с придыханием промямлил он.
Татьяну все больше увлекала эта игра. Сама не заметив, она вошла в тот самый кураж, о котором толковала пару минут назад. Ее страшно забавлял этот уродливый тип. Но в то же время она не испытывала к нему никакого отвращения.
— А почему бы нет? — весело произнесла Татьяна. — Но для этого я должны была бы узнать вас получше. Могу сказать одно — вы очень милый человек и страшно меня интригуете. А от этого до любви всего один шаг.
Лысая голова Сергея Ивановича покрылась капельками пота. Бледные щеки стали пунцовыми. Татьяна засмеялась.
— Не смущайтесь, я не собираюсь затаскивать вас в постель, — сказала она, смеясь. — По крайней мере, сейчас!
Вдоволь нахохотавшись, Татьяна сказала:
— Я забыла вам сказать, что женщины любят не только интересных, но и богатых. Были бы вы богачом, я бы вышла за вас замуж. Не раздумывая!
Сергей Иванович положил ложечку в чашку, поднял взгляд на девушку и неожиданно спокойно произнес:
— Но ведь я вам сказал, что я небедный…
На мгновение Татьяна почувствовала непонятную тревогу в душе, впрочем, это чувство тут же улетучилось.
— Ах ну да! — кивнула она. — У вас есть «все необходимое для работы». Но брак — это не работа. Вы согласны?
Сергей Иванович прищурил свои маленькие, глубоко посаженные глаза.
— Между прочим, я богаче… ну то есть могу стать богаче, чем самый богатый человек мира, — так же спокойно сказал он.
— Да ну? Наверно, в том железном баке вы искали бриллианты! — усмехнулась Татьяна.
Он медленно покачал головой:
— Дело не в бриллиантах. Но я действительно могу стать богатым человеком.
— Может, расскажете как?
Сергей Иванович сурово сдвинул лысоватые надбровные дуги.
— Простите, но это не моя тайна, — вздохнул он.
Татьяна внимательно вгляделась в его лицо. «А ведь он не так прост, как кажется, — подумала она. — А вдруг в его словах есть доля истины? К тому же…»
И тут ее поразила догадка. Все было настолько элементарно, что просто чудо, что она не догадалась раньше. Ну конечно! Это же тот самый таинственный физик, благодаря которому Камакин мечтает стать российским Ротшильдом! Как там его фамилия… Павлюкин? Нет. А как? Павлюков… Точно, Павлюков!
Однако нужно было продолжать держать «хорошую мину», и Татьяна сказала обиженным тоном:
— Ну вот. Вы все испортили. Что это за муж, у которого есть тайны от собственной жены!
— Но вы ведь не моя жена, — растерянно произнес Сергей Иванович.
— Вы правы. Но я ведь могу ею стать. Ну же! Расскажите мне, над каким изобретением вы сейчас работаете? Пытаетесь получить «философский камень», как алхимики? Или средство, дарующее бессмертие?
— Что-то вроде, — ответил Сергей Иванович.
По упрямому взгляду физика Татьяна поняла, что сейчас он и впрямь ничего не скажет. Как говорится, пошел на принцип. Ну ничего. Татьяна встала из-за стола, подошла к DVD-проигрывателю, поставила диск «Мелодии любви», который уже слушала пару часов назад, и нажал на кнопку «play».
Как только заиграла музыка, Татьяна подошла к столу, сделала ироничный реверанс и, смешливо наморщив носик, произнесла:
— Сэр, белый танец. Разрешите вас пригласить?
— Я даже не знаю, — замямлил, заливаясь краской, Сергей Иванович.
Однако Татьяна взяла его за руку, и он послушно поднялся со стула.
— Левую руку дайте сюда… — давала указания Татьяна. — Вот так. А правую положите мне на талию… Да смелее же, я вас не укушу! Вот, умница…
Они стали танцевать. Лысина Сергея Ивановича тускло поблескивала в ярком свете люстры. Рука у него вспотела от волнения, и, похоже, он страшно этого смущался.
— У вас хорошее чувство ритма, — прошептала Татьяна на ухо ученому.
— Вы преувеличиваете, — пробормотал он.
— Да нет, правда. Вы хорошо танцуете. Скажите, а ваша фамилия случайно не Барышников?
— Увы.
— Тогда как?
— Павлюков. Всего-навсего Павлюков.
«Я была права!» — пронеслось в голове у Татьяны. Она еще теснее прижалась к своему смущенному и взволнованному кавалеру. Дыхание Сергея Ивановича стало тяжелым и прерывистым.
— Никогда не слышала, но уверена, что еще услышу, — прошептала Татьяна, легонько скользнув губами по горячему, красному уху Павлюкова.
Он поежился и на этот раз сам прижал к себе Татьяну.
«Ого! — насмешливо подумала она. — А у нас явный прогресс!»
— Ты забавный, — ласково проговорила Татьяна в это красное ухо. — Мне кажется, ты и раньше нравился женщинам, только сам на замечал этого.
— Вряд ли, — с горькой усмешкой проговорил Павлюков. — Я бы сразу это заметил.
И от тех европеянок нежныхСколько я принял смущенья, надсады и горя!
— Мандельштам? — удивилась Татьяна. — А ты, я вижу, не только физик, но и лирик.
— Куда мне, старому…
«Пора!» — сказала себе Татьяна и, задержав дыхание, нежно поцеловала физика в губы. Профессор задрожал и рывком прижал ее к себе — да так яростно и страстно, что Татьяна чуть не ойкнула от неожиданности и боли.
— Полегче, — мягко сказала она. — И понежнее.
— Извини.
Они продолжили танцевать. Помолчав немного, Павлюков вдруг спросил:
— Кто он тебе?
— Ты это о ком? — не поняла Татьяна.
— Лев Анатольевич. Я видел, как вы с ним беседовали.
Татьяна небрежно хмыкнула.
— Он считает, что я его девушка, — сказала она холодновато.
— А ты? Ты тоже так считаешь?
Татьяна качнула головой:
— Нет.
— Тогда почему ты с ним?
Она вздохнула, тщательно проследив за тем, чтобы вздох был грустным и безнадежным. Потом сказала:
— Я вынуждена. Камакин страшный человек, и я его боюсь.
Павлюков на мгновение остановился, словно это известие ошарашило его, затем продолжил вести. Собравшись с мыслями, он сказал:
— Чепуха. Лев Анатольевич — хороший человек. Он помогает мне в моих исследованиях.
Татьяна снова вздохнула.
— Эх, Серж, Серж… — мягко произнесла она. — У тебя мозги Эйнштейна, а душа маленького ребенка. Нельзя же быть таким доверчивым и инфантильным.
— Значит, я доверчивый?
— Конечно. Камакин всегда делает только то, что ему выгодно. Если ты думаешь, что симпатичен ему, ты ошибаешься. Просто он тебя немножечко… использует. Вот и все. Не скажу, что это так уж плохо, просто…
