Дальше я ничего не видел. Только слышал дикие крики. Толпа вела меня обратно в порт, окружив плотным кольцом. Довели до службы связи, и оттуда штабные провели меня на «Кречет»… Из того, что эти комендоры стояли у ворот порта и в момент убийства Непенина оттащили меня, говоря, что «будет нехорошее дело», видно, что план убийства адмирала был известен многим заранее, а не был случайным эксцессом… В тот же день вечером я, взяв команду штаба и грузовик, поехал в Морское собрание (Совдеп в то время), через штабную команду достал разрешение на изъятие тела Непенина, поехал и обыскал несколько свалок трупов офицеров, пока в конце концов нашел тело адмирала. Перевез его на береговую квартиру комфлота, обмыл и одел его (у него кроме двух пулевых ран было еще три раны штыковых), заказал гроб и устроил на следующий день похороны. Пришли флагманский священник с «Петропавловска», Бахирев, каперанг Беренс-младший. Прибыла и вдова адмирала. Вот мы кучкой и проводили адмирала на кладбище и похоронили.
Едва успели это сделать, как туда пришла толпа матросов и стала требовать от кладбищенского священника указания могилы Непенина. Но тот сказал, что не знает, что так много хоронил в этот день. Так и осталась могила нетронутой.
Однако позднее, в сентябре, Центрфлот прислал телеграмму в Центробалт в Гельсингфорс, приказывая арестовать меня как «врага народа» за похороны Непенина (вернее, за то, что я был свидетелем его убийства в спину)».
- Далее события развивались как в хорошем боевике! - воскликнул Оракул. - Телеграмме дежурный офицер службы связи лейтенант Олтаржевский ходу не дал, а немедленно предупредил Тирбаха об опасности. Тот спросил совета у Черкасского, а князь доложил обо всем новому командующему Балтийским флотом адмиралу Развозову. Тот велел командиру «Кречета» поднимать пары и идти от греха подальше в бухту Лапвик. Там Тирбах пересел на конвойный миноносец и полным ходом ринулся в Петроград. В Генморе, не медля ни часа, выписали ему загранпаспорт, выдали ассигнования, и на следующий день Тирбах катил уже в поезде в Харбин. Затем пароходом в Иокогаму, и еще дальше - в Вашингтон. Но это уже другая история… Вернемся же к показаниям старлейта Четверухина.
Он вспоминает, как жена Непенина отправилась в гельсингфорсский морг вместе со вдовой убитого кавторанга Поливанова за телом несчастного. «Их поразило, - пишет Четверухин, - не столько число убитых офицеров, сколько увиденная жуткая картина. Внутри морга у входной двери был поставлен окоченевший труп адмирала Непенина с лихо сдвинутой набекрень фуражкой и с всунутой в рот папиросой…
…Убийство командующего флотом Непенина было вызвано политическими соображениями, с тем чтобы «обезглавить флот от лиц, способных отрицательно повлиять на ход восстания».
Доктор, служивший в морге, передал Ольге Васильевне обручальное кольцо и часы Непенина. Сама она от нервного потрясения слегла, и друзья укрыли ее в Морском госпитале.
Что же касается убийцы… Сначала все думали, что это некто из команды «Гангута», так как на стрелявшем матросе была лента с литерами линкора. Полагали, что именно там созрел заговор. Но у меня на сей счет другие сведения. Вот показания второго артиллериста «Гантута» старшего лейтенанта Серебренникова: «Когда пронесся слух, что адмирала убил матрос с «Гангута», в тот же день или после, я не помню, в мою каюту пришел мой вестовой Иван Михайлович Безрукавников и сказал: «Вы, выше высокоблагородие, не верьте тому, что говорят… Это не так. Убийца - человек чужой. Не нашего корабля».
Контр-адмирал Дудоров делает весьма важное дополнение: «Скорее всего, преступник лишь прикрылся именем корабля. Подтверждал это и заведовавший контрразведкой капитан 2-го ранга А. Нордман, говоривший, что убийца был не матрос».
И все же Нордман ошибался. Убийца был матрос. Но руку его направляла не слепая ярость. Тут был далекий расчет, о котором весьма откровенно высказался один из большевистских деятелей: «Прошло два-три дня от начала переворота, - говорил значительно позже в разговоре с морскими офицерами присяжный поверенный Шпицберг, - а Балтийский флот, умело руководимый своим командующим, адмиралом Непениным, продолжал сохранять спокойствие. Тогда пришлось для углубления революции, пока не поздно, отделить матросов от офицеров и вырыть между ними непроходимую пропасть ненависти и недоверия. Для этого был убит адмирал Непенин и другие офицеры. Образовалась пропасть. Не было больше умного руководителя, офицеры смотрели на матросов как на убийц, а матросы боялись мести офицеров в случае возвращения реакции».
Вот еще три мнения, три оценки весьма разных по духу, вере и служебному положению офицеров…
Экран монитора трижды полыхнул голубым взблеском, и электронные слепки мыслей давным-давно исчезнувших людей обрели вдруг гневные голоса.
Дудоров: «Подлинные преступники сами раскрыли свою предательскую игру. Работая на немецкие деньги, Ленин и его приспешники «во имя углубления революции» предавали врагу и русский флот, и всю Россию. Правильно оценив Непенина как единственного человека, способного своим умом и волею воспрепятствовать их разрушительной работе на флоте, они его убили».
Гамильтон: «Смерть Адриана Ивановича произвела потрясающее впечатление не только на русских, но и на финнов, которые были ему признательны за его к ним отношение… Среди них были люди, утверждавшие даже, что он был финского происхождения и его фамилия была Непейнен».
Довконт: «Убийство поразило флот! Как бы сумел Непенин выйти из революционного хаоса, не удалось, к сожалению, увидеть. Он по течению разрухи не плыл бы и потому был убран так внезапно».
- Ну а кто же все-таки убил адмирала? Имя известно?
- Я бы ответил вам словами Бориса Петровича Дудорова: «Делать розыск имени его убийцы не стоит. В Древней Руси палачу, имевшему право за выполнение своей работы пить бесплатно в ближайшем кабаке зелено вино, целовальник, по обычаю, в знак своего презрения к его ремеслу наливал ему кружку «через руку» - от него отвернувшись. Отвернемся с тем же чувством и мы от имени подлого убийцы, не посмевшего даже взглянуть в лицо своей жертве и выпустившего роковую пулю в спину со спокойным достоинством принявшего смерть адмирала».
Наверное, Дудоров прав. Смерть имени палача - это смерть и его души.
- Но палач объявился сам! - воскликнул Оракул. - Объявился не с повинной - с бахвальством: «Я убил адмирала Непенина!» Жил он поживал в благословенно тихой Феодосии до относительно недавнего времени. И поведал он о себе и своем злодействе в мемуарной книге «Багряным путем гражданской», которую выпустило крымское издательство «Таврия» в 1971 году.
