практически играли! Так что — готовы.
— А раз готовы, так идите и покажите, что умеете! И не филонить! Тут не первая лига, тут пешком не ходят!
И пошли. Под музыку привычного футбольного марша, под шум трибун — народ соскучился по футболу и на своих шел, как на демонстрацию.
Наступила пора рукопожатий. Все впились взглядами в Погосяна, а он смотрел будто бы сквозь нас и принципиально никому руку не подал. Поднял локоть и улыбнулся злорадно — мол, подержитесь.
И вот теперь он на меня посмотрел. Нет — ПОСМОТРЕЛ. Дохнуло чистой и неразбавленной ненавистью, и я понял: разговора не получится. Как капитан, стоящий впереди, я тоже локтем его локтя коснулся. Так и прошли друг мимо друга — локтями стук-стук…
Я встал в ворота. Свисток!
Понеслась!
И первое же касание мяча Погосяном закончилось подкатом под него Жеки, выбитым мячом и Микой, катающимся, как от смертельной раны, по газону.
Если судить будут, как в Киеве, то…
Но нет. Не осмелились после скандала и общественного порицания киевлян: судья четко показал — играть. Ничего не было, никакого нарушения. А потом Погосяна завалил Борода. Он здоровый, Борода-то, он просто плечом в плечо — и юркого Мику унесло. А потом, когда уже наши наступали, Сэм подставился, Погосян врезался в него и отлетел, как от стенки. И снова катался и выпрашивал штрафной, но судья не свистел, а показывал — играть, играть, ничего не было!
Начало игры было за нами. До моих ворот мяч почти не доходил. Так, пару раз защитники откинули чуть не с центра поля, дали и мне погонять круглого на своей половине. Мячи я четко по очереди раздавал: налево, направо, снова налево. Заранее приучал противника к регулярности. Пусть привыкает и впустую коварные планы вынашивает.
Минут через пятнадцать динамовцы поняли игру, врубились, что новичок высшей лиги играет «по-взрослому», включили скорости и стали постепенно поддавливать. И вот тут, в атаке, Погосян был, как карась в родном пруду. Быстрый, хитрый, скользкий. На пятачке обводил и шел дальше. Но центр защиты у нас хороший. Стеной становились, не давали обвести себя, а длинные ноги позволяли выбивать мяч, даже если Погосян пытался обойти по дуге. В общем, держались.
Дальние же удары — мое дело, моя работа. Брал, еще брал и еще брал. Отметил для себя, что бьют не очень сильно, но очень точно. И это могло бы быть даже опаснее, если бы не то, что удары — именно дальние. Я успевал приготовиться, прыгнуть или просто переместиться. Думал еще, что вот если бы у них играл кувалда типа нашего Самата — было бы в два раза тяжелее.
А так «Динамо» ничего нового не показало. Быстрый перепас сзади, кружева в середине поля, а потом резкий и точный пас вперед, на убегающих по очереди нападающих. И поддержка сразу. Как мяч у нападающего, так поднималась бело-голубая волна и катилась до самой моей штрафной площади. И разбивалась в брызги.
Кстати, хоть и валяли Погосяна уже всей командой — каждый включился в «травлю» — но пока без явной грубости, и уже половина тайма прошла, а желтых карточек нет. А это значит, что мы не проигрываем позицию, а играем практически на равных. Ну, кроме времени владения мячом, наверное — так мы же в гостях, ясное дело!
Началось перетягивание каната.
Игра успокоилась, сместилась в середину поля, и уже там грузины финтили и красиво пасовали пяточками, а наши прыгали на каждый мяч, собирались по двое-трое на владеющего круглым, отнимали его и уже сами пытались водиться и пасоваться.
Передышка для вратарей закончилась неожиданной потерей мяча нашими. Сэм скинул мяч себе на ход да перестарался, отпустил далековато. Защитник тбилисцев выбросился вперед и перекинул пасом через всех наших атакующих. И Погосян, приняв красиво — техничный же, зараза! — помчался к моим воротам. А по флангам понеслись, растягивая оборону, еще двое. И сразу за Погосяном — еще двое. А наши почти все — там, на их половине поля. Просто пока развернешься, пока наберешь скорость с места — эти же уже мчатся.
Мы сами так противников частенько ловили.
Оп — и опять Погосян лежит на газоне в позе умирающего лебедя, хлопая сломанными крыльями по газону. Но теперь — свисток. Жека перестарался. За тайм наши уже врубились в игру и гоняли Погосяна на всех участках поля. И тут, увидев пробегающего на скорости соперника, Жека не нашел ничего лучшего, как кинуться ему в ноги подкатом. Только он — с места, а тот-то — бежал! И подкат получился четко в опорную ногу. Двумя ногами!
Наши все кинулись к судье, показывая, что Погосян жив, ничего такого нет, и вообще сейчас побежит и даже не будет меняться, и травма не нанесена! Но арбитр всех отодвинул жестом, подозвал набычившегося Жеку… И махнул перед ним красной карточкой!
Прямая красная! В первом же матче! И не защитник, не Самат, которого в товарняках наказывали — Жека! Я скосил глаза на Димидко — он стал краснее помидора, из ноздрей чуть ли не огонь вырывался. Не орал, не грозил Жеке кулаком.
Жека поглядел на карточку, развел руками, обернулся к своим, на тренера глянул… И пошел в подтрибунное помещение. Ему теперь даже на скамейке со своими не посидеть.
Тут-то тайм и закончился. Димидко развернулся и широким шагом направился в раздевалку. Я думал, оттуда будут доноситься его вопли и стоны терзаемого Жеки, но нет. Сан Саныч подождал всех и отчеканил:
— Получили удовлетворение? Вы жопой меня слушали, что ли? Что я говорил? А вы что устроили? Доигрались? Сами себя высекли. И теперь что⁈ Целый тайм в меньшинстве и повод журналистов брызгать ядом. Воропай, я тебя предупреждал.
Жека сидел молча, сцепив пальцы, уши его горели.
— Знаете что? — продолжил Саныч, — замен не будет, потому что не заслужили вы замену. Просто не заслужили. Все же косячили, я не слепой! И проигрыш вы заслужили, потому что вели себя, как, как… школьная сборная, которая идет воевать другой район. Как смогли вдесятером остаться — так вот теперь этим же составом и доигрывайте.
Так и вышли. Не то чтобы подавленные, скорее злые. Целый тайм — в меньшинстве! И ведь возразить нечего. Сами, все сами.
Сразу после свистка как насели тбилисцы на мои ворота! Как пошли из всех позиций лупить! Как начали водиться чуть ли не по линии штрафной, красиво отдавая пасы под удар!
Ловил и отбивал. Отбивал и снова ловил. Старался именно ловить. Пока мяч у меня, пока я упал специально, свернувшись улиточкой с мячом у живота, пока встал, пока пару раз постучал о газон —
