Деревянная бандура, раскрученная словно пропеллер вертолета, с гулом влетает в песчаное облако, чтобы собрать кровавую жатву. До ушей доносится треск дерева и болезненные выкрики. Но я не успеваю насладиться ими, как следует, трибуны взрываются овациями — зрители тоже оценили бросок.
Есть лишь одна маленькая проблема, которую я не учел, — трехметровый брус своим вращением смел всю завесу и теперь поле боя снова как на ладони. но нет худа без добра, по крайней мере теперь я могу в полной мере оценить последствия броска.
На песке болезненно корчатся семеро гопников, кто с разбитой головой, а кто и с полной глоткой песка и лишь трое самых матерых все еще на своих двоих. Могло быть и лучше. А еще я остался без оружия и вот это уже проблема посерьезней, особенно учитывая тот факт, что один из уцелевшей троицы сжимает в мясистых ладонях самое настоящее канабо. Если он этой железной палицей попадет по мне, то домой можно уже не возвращаться в виду травм несовместимых с жизнью.
Вновь выпускаю волну из перезарядившегося тандена, но на этот раз меня ждет фиаско. Пылевой завесы более не существует и ушлая троица с легкостью покидает зону поражения. Вот и еще один плохой звоночек — все трое не понаслышке знают о Ки, будь иначе и они бы попросту не увидели несущуюся на них волну.
Помимо толстяка с канабо, который наступает прямо на меня. Остальные двое решают не переть в лоб, а обойти меня с боков. Тот, что слева высокий и немного нескладный, но тем не менее двигается он плавно, словно скользит по льду. Манера его передвижения напоминает мне о Мичи, а значит передо мной, скорее всего, еще один айкидока. Тот же, что заходит справа, вообще вопросов не вызывает — типичный каратека, который использует традиционную стойку. Подозреваю, что первым в атаку пойдет именно он. Жирдяй с железной палицей слишком неповоротлив, а значит при всем желании не сумеет связать меня боем. В свою очередь адепт айкидо и вовсе привык работать на контратаках, нападать самому не в его интересах. Скорее всего корявый последователь Уэсибы займет выжидательную позицию и будет попросту отвлекать меня обманками.
Ну что ж, расстановка сил ясна и напрашивается вполне очевидный вывод: чтобы победить превосходящего числом противника мне нужны быстрые ноги. Хороший футворк не только поможет мне избежать окружения, но и позволит поочередно вывести противников из строя.
Как известно, работа ног — ключ к победе в единоборствах. Она никак не относится к умению бить или бороться. Это искусство передвижения. Мастеров этого направления называют аутфайтерами. Мухаммед Али, братья Кличко, Рой Джонс и Василий Ломаченко — все они стремились к постоянному сохранению дальней дистанции и при любых попытках противника прорвать защиту и войти в ближний бой всегда старались отдалиться, а затем остановить противника встречным ударом. Многие ошибочно полагают, что основоположником данного стиля был Али, но это не так. В середине двадцатого века жил боксер, которого за поразительную проворность современники окрестили Блуждающим огоньком. Вилли Пеп* — гений защиты, рожденный в семье итальянских эмигрантов, он тот, чей футворк обогнал свое время. Однажды он даже выиграл раунд, не нанеся противнику ни единого удара…
*Вилли Пеп “Блуждающий огонек” — американский боксёр. Чемпион мира в полулёгкой весовой категории (1942–1948, 1949–1950).
Меня окутывает образ маленького, тощего итальянца. Бедняга совсем не выглядит, как боец, но это опасное заблуждение. За свою карьеру этот неказистый черноволосый паренек провел двести сорок один профессиональный бой и выходил он далеко не за чеком, а чтобы побеждать. Из более чем двухсот боев он оплошал лишь одиннадцать раз и даже эти поражения впоследствии обернулись победами.
Каратист уже рядом. Он заготавливает свой цуки. Мощный прямой удар, которым можно расколоть самый настоящий кирпич, что уж говорить о голове одного мелкого хафу. Вот только у нас с Блуждающим огоньком есть чем на это возразить.
Джеб, джеб, джеб — не чтобы нанести урон, а дабы запутать противника, сбить его напор. Мой левый прямой молотит, словно игла швейной машинки. Рука размазывается в воздухе. Даже моей хваленной реакции не хватает, чтобы во всей красе оценить мерцающий джеб Вилли Пепа, что уж говорить об опешившем гопнике.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Из-за того, что мерцающий джеб наносится из более низкой позиции, чем обычный джеб, скорость этого удара поражает воображение. Но коварство данного Джеба заключена отнюдь не в его скорости. Мерцающим он прозван за то, что может быть нанесен под самыми разными углами, из-за чего противник не способен его различить. Он успевает заприметить лишь “мерцание”, прежде чем не сильный, но очень неприятный удар достигнет цели.
Каратека, перепуганный пулеметной очередью ударов, прикрывает голову двумя руками, из-за чего в его обороне появляются бреши. А еще хуже для него то, что этим идиотским защитным маневром он перекрывает себе весь обзор.
Джеб передней рукой в голову — хоть и основное оружие аутфайтера, но не единственное. Когда приходит время и защита противника демонстрирует свои изъяны, в ход идет дальняя рука.
Заготовленный правый прямой пронзает солнечное сплетение гопника. Я буквально нанизываю ублюдка на свой кулак, отчего воздух из его легких вылетает с отчетливым хрипом.
Сразу после удара, скользящим шагом ухожу в бок. В опасной близости свистит канабо — медлительный толстяк все-таки подоспел на выручку невольному союзнику. Вот только это уже не важно. Каратека более не боеспособен. От пропущенного удара его сгибает пополам, он хрипит и силится вздохнуть, но все усилия тщетны — спазм диафрагмы это вам не шутки.
Каратист выбыл, Теперь надо расправиться с толстяком и я даже знаю как. Из всей троицы он самый медлительный, а значит попросту не сумеет увернуться от Ку-Айки на столь близкой дистанции.
Еще один скользящий шаг и я буквально обтекаю жиртреста, после чего оказываюсь у него за спиной. Волна Ки покидает мой танден и устремляется к жирной спине. Вот только не я один оказываюсь таким сообразительным. Пока моя волна пронизывает толстяка, меня тоже накрывает волной, но уже чужой. Тело моментально перестает слушаться — вот гребанный айкидока, хитрый сукин сын! И ведь так удачно подгадал момент — атаковал меня именно тогда, когда я замер на месте, чтобы опустошить свой танден.
— Размажь себе башку! — ору я на жирдяя, пока лечу на песок.
Звук моего падения сливается с металлическим гулом. Послушный моей воле гопник исполнил приказ со всем доступным тщанием. Размазать он ее конечно не размазал, но судя по кровушке, которая обильно стекает ему за шиворот, разбил знатно. Ну ничего он все равно ей не пользуется, разве что для еды.
Рядом со мной, с глухим стуком валится бессознательная туша. Остался последний и сейчас он как раз движется в мою сторону. И вот ведь незадача, чужая Айки до сих пор блуждает по телу, мои конечности все еще рассинхронизированы. А значит все, что мне остается это тянуть время и катиться колбаской подальше от хитрого Айкидоки. Но проблема в том, что противник тоже далеко не дурак и намерен по полной воспользоваться своим преимуществом — его шаги уже близко!
Неужели это конец? Я точно не успею восстановиться до того, как он приблизится!
“Ну же, давай, шевелись! Не время разлеживаться! Вставай, твою мать!!!” — в сердцах костерю непослушный организм и в какой-то момент он мне отвечает. Но совсем не так, как мне бы хотелось.
Внезапно, одним махом я перестаю ощущать собственное тело, словно кто-то дернул за рубильник и полностью его обесточил. Но не успеваю перепугаться от новой напасти, как руки, помимо моей воли, упираются в рыжеватый от крови песок и я рывком вскакиваю на ноги.
Нет, не “я”, а Вилли, мать его, Пеп! Только в этот момент я замечаю, что образ Блуждающего огонька пропал из видимости. И нет, он не исчез — я не отзывал его. Дух гениального боксера попросту поселился у меня внутри. И теперь вместо образа, который окутывал меня на манер второй кожи, видится лишь мягкое свечение Рейки. Оно исходит из каждой поры на теле, отчего я похож на гребанную лампочку. К счастью, довольно тусклую.
