Читаем без скачивания Ведун - Василий Сахаров

– В последний раз предлагаю, Вартислав. Сдавайся.

– И что будет, если я выйду?

– Допросим тебя, а потом прикончим, быстро и без мучений. Обещаю. А воинов разоружим и пешком в Грифиц отправим, чтобы рассказали твоим братьям, кто и за что тебя убил. Если нет, то смерть примут все.

Вартислав оглянулся на своих воинов, часть из которых наверняка желала, чтобы князь принял предложение Рагдая. Но ответ Грифина был всё тем же:

– Нет. Будем биться.

– Это твой выбор.

Витязь равнодушно пожал плечами, а князь махнул назад рукой:

– Подстрелите его!

Щёлк! Щёлк! Дзан-г! Дзан-г! Сразу три арбалета и несколько луков отправили свои стрелы в язычника, но тот словно ждал этого. Лёгким, грациозным прыжком он ушёл с линии стрельбы, а затем в его руке оказался клинок. Взмах! И последний метательный снаряд отлетел в сторону.

– Глупец ты, Вартислав! – Голос отступившего в темноту витязя услышали все, точно так же, как и его следующую команду: – Всем быть наготове! Начинаем!

Некоторое время ничего не происходило, а потом раненый дружинник, который поминал недобрым словом патера Стефана, просипел:

– Княже, за стеной какой-то шум.

Сотник Лауде, Вартислав и ещё несколько человек приникли к глухой стене, которая выходила на поляну за деревенькой. Там двигались люди, слышался говор и глухой стук. Что делают враги, было понятно всем. Дружинников и князя собрались подпалить, и помешать бортничанам не было никакой возможности, разве только приказать стрелкам на крыше попробовать достать поджигателей.

– Стрельцы! – Вартислав поднял голову к проёму в потолке. – Не зевать! Бей!

Лучники и арбалетчики выстрелили в темноту, но безрезультатно. Они попробовали подойти к самому краю крыши, и тут же со стороны поля ударили стрелки язычников, которые видели христиан, словно бой происходит днём, и дружинники потеряли сразу троих. В итоге от перестрелки пришлось отказаться, а спустя несколько мгновений под стеной разбили несколько больших горшков с топлёным свиным жиром. Снова затишье, а затем в кучу хвороста метнули факел.

Пламя разгоралось очень неохотно, так как земля, хворост и стены были сырыми. Но вскоре огонь добрался до жира, поджёг его, и к тёмным небесам взметнулся столб пламени. Стрельцы на крыше были вынуждены спуститься, но стена стала тлеть, и помещение быстро наполнялось дымом. Князь, который не был трусом, встал возле двери, приказал своим людям приготовиться к бою и дал последнее наставление:

– Сейчас пойдём на прорыв. Шанс есть. Хоть кто-то, два-три человека, но уцелеет. Самое главное, не разбегаться раньше времени и держаться вместе. Пробиваемся к правому выходу, что ведёт к Грифицам. Идём по дороге. Убиваем всех, а за околицей рассыпаемся. Вперёд!

Князь резко вскинул вверх клинок, дождался боевого клича воинов и во главе дружинников выскочил на освещённую пожаром площадь. Язычников не видно, бунтовщики, как и все злодеи, предпочитали прятаться во тьме, и Вартислав направился к выходу из Бортничей. Тут же с крыш и соседних домов в дружинников вновь полетели стрелы, и немало воинов свалилось наземь. Однако их никто не подбирал. Воины, князь и сотник Лауде торопились поскорее вырваться в поле. Но дорогу им, как они того и ожидали, преградили враги, которых было всего десять человек. Витязи Триглава, а это были они, стояли молча. Князь и его воины на миг замерли. Стрельба прекратилась, видимо, кто-то из бунтарей отдал такую команду. Все дружинники, кто ещё был на ногах, сбились в бронированный клубок из двадцати человек, прикрылись щитами, ощетинились клинками и пошли на свой последний прорыв.

Рагдай и его братья стояли на месте, и, когда расстояние между противниками сократилось до нескольких метров, он выкрикнул:

– Триглав! Прими жертву во славу твою!

– Прими!!! – поддержали его храмовые воины.

И начался бой. Рагдай прыгнул прямо на вражеские мечи и врезался в броню и щиты дружинников. Весом своего тела он проломил их строй, и ни один клинок не смог его задеть. Удар ногой – князь отлетает в сторону. Взмах булатного клинка – и рядом с оглушённым Вартиславом падает мёртвый сотник Лауде. Кто-то из телохранителей Грифина попытался ударить витязя со спины, но тот не стоял на месте. Рагдай прыгнул дальше, а на его месте оказался другой храмовник, который встретил противника встречным выпадом, и остриё клинка вонзилось в горло дружинника. Кровь залила землю вокруг, а витязи Триглава один за другим втягивались в схватку, убивая своих врагов с такой лёгкостью, что Вартислав поражался их мастерству. Но что он мог сделать? Пожалуй, ничего. И пока его воины погибали, он попробовал удрать, хотя и знал, что сделать это у него не получится.

С трудом Грифин поднялся на колени, затем встал на ноги и, слегка покачиваясь, побежал в темноту. Перед ним не было никого, и на краткий миг в его душе забрезжил огонёк надежды. Однако не тут-то было. Свистнула стрела, которая клюнула его в ногу, и он споткнулся. Остановился. Замер. Обернулся. Правая нога князя подломилась, и земля приняла его тело. Удар – и темнота…

Когда князь очнулся, над горизонтом вставало солнце, первые лучи его озарили окрестные леса, деревню, площадь, на которой он находился, и догорающий дом. Перед Вартиславом стояли Рагдай, староста Божедар и волхв Ждан из Щецинского храма Триглава. Несмотря на боль в ноге, коленопреклонённую позу, связанные за спиной руки и безвыходную ситуацию, князь был спокоен и, посмотрев на Ждана, коего знал лично, спросил:

– Вот и всё?

– Да, – кивнул волхв.

– Какой будет моя смерть?

– Посмотри.

Ждан отступил в сторону. За его спиной князь увидел, как жители Бортничей роют ямки и готовят длинные острые колы.

Поняв, каким способом его казнят, Вартислав испугался. Он выбрал жизненный путь, который привёл его к поражению и бесславной гибели, и ничего уже не изменить. Князь это осознавал, но всё же попросил волхва:

– Отпустите меня за выкуп. Освободите, и я прогоню прочь иноземцев и служителей чужого бога. Клянусь.

– Ты уже клялся, когда надевал на свои плечи красный княжеский плащ. И где твои клятвы? Свободу народа не берёг, родную веру не чтил, братьев по крови и потомков своих обижал. Поэтому нет тебе доверия. Молись своему богу, ибо старые тебя уже не примут.

Несостоявшийся герцог Померанский задрал голову вверх, посмотрел на тёмные небеса, которые сулили земле очередной дождь, и, впервые искренне уверовав в Христа и Его Отца, прошептал:

– Господи, прими душу раба твоего! Господи, прости! Господи, не оставь!

Однако небеса молчали.

Глава 16

Руян. 6649 от С. М. З. Х.

Кисточка окунулась в баночку с краской и на миг зависла в воздухе. Я хотел сделать первую запись, но не судьба. С кончика кисточки вниз сорвалась толстая тёмная капля, которая упала на сероватую бумагу, и на листе образовалась жирная неровная клякса. Хреново! Ещё один дорогостоящий лист запорол.

– Что, опять не получилось? – спросил меня Сивер, который сквозь мутное оконное стекло смотрел, как на Аркону падает первый снег, но всё равно услышал падение чернильной капли. Хотя, скорее всего, он уловил мои эмоции.

– Да, – удобней устраиваясь в кресле, ответил я витязю. – Погубил очередной лист.

– Эдак на тебя никаких запасов не хватит, – усмехнулся он. – Бумага у нас дорогая и доставляется издалека, а ты всё никак кисточкой мазать не обвыкнешь. Взял бы бересту и на ней сначала попробовал что-то намалевать.

– Да-а, не получается. Кстати, надо сказать Векомиру, чтобы озаботился производством своей бумаги. Дело-то перспективное.

– А сам что? – Сивер кинул на меня косой взгляд. – Возьми и сделай.

– Мне это не интересно.

– Ну-ну. Тебе, значит, взваливать на плечи заботу не хочется, а кто-то другой должен всё сделать? Нет, Вадим. Хочешь хорошую бумагу? Нет никаких препятствий. Посиди, подумай и начинай работу. Ты ведь сам рассказывал, что знаешь, как её делать. Или я ошибаюсь?

– Верно, было такое, говорил я про бумагу и чернила для перьев. Точной технологии не знаю, но, если помучиться, результат будет. Однако где найти людей в помощь, когда я кроме тебя, жрецов и наших друзей по ОБК никого не вижу? Где организовать предприятие, если этим заниматься всерьёз? И где достать денег на сырьё и оплату рабочих?

– Попроси помощи у Векомира, и он не откажет. Он человек умный и выгоду от твоей задумки увидит сразу. Значит, поможет людьми, приставит к тебе человека, который будет следить за твоими успехами. Да и землю он может выделить, треть острова в собственности храма.

– Думаешь, у меня получится?

– Лично я в тебе не сомневаюсь. Ты, Вадим, человек пробивной, среди нас уже освоился и стал своим, а до весны ещё очень далеко. Вот и попробуй наладить производство бумаги и чернил.

Сивер замолчал, а я почесал затылок. Бумага и чернила? В принципе можно заняться. Семьи у меня пока нет. После осенних штормов наша группа по борьбе с крестоносцами собирается всего раз в седмицу, а на тренировки и занятия уходит лишь первая половина дня. Правда, во второй половине я не бездельничаю, поскольку читаю книги из храмовой библиотеки и начал вести свои собственные заметки. Однако это время можно потратить с большей пользой.