За Каем следует едва ли не девочка-подросток. Миниатюрная, невысокая, макушкой достанет мне до груди, а я ведь высоким ростом похвастаться не могу. Жгуче-чёрные волосы вьются и словно живут своей отдельной жизнью, этакие мелкие пружинки-чёртики, скачущие при каждом повороте головы. Сама девушка тоже подвижный живчик.
— Благодарю, сеньора Дэйвис, — Ирвин не только кланяется, но и галантно целует её руку.
Пытается поцеловать. Девочка, не глядя, хлёстко шлёпает его по пальцам. Смотрит она на тётю, и взгляд цепкий, внимательный. Ирвин отходит, чтобы не мешать, встаёт рядом со мной и приобнимает за плечи, молча даря свою поддержку.
Осмотр занимает меньше минуты, девочка-целительница окутывает тётю зеленоватым свечением:
— Кто довёл?
— Что с тётушкой?
— Глубокое нервное потрясение. Хм…, — она принимается деловито водить над тётей ладонями. — Жертва серых? Интересно…
Я не совсем понимаю, что она говорит. То есть про серых понятно — последователи Нексин Всеблагой. Но почему жертва?
Ирвин наклоняется и тихо поясняет:
— Сеньора Дэйвис не только целитель, но и менталист.
Сеньора… Значит, эта крошка замужем?
— Сеньора Дейвис, не могли бы вы пояснить?
— Все знают, что жрецы Некин Всеблагой промывают мозги.
— Впервые слышу.
Целительница пожимает плечами.
— Ваша тётя, как я уже сказала, испытала сильное потрясение и на эмоциях частично сама избавилась от морока. Если ничего не сделать, то вскоре она сбежит от ментальной боли в родное серое болото. Сейчас возможно относительно легко счистить морок полностью.
— Я заплачу, сколько бы это ни стоило.
— Вы сможете убедить тётю оставаться в моём пансионате не менее полугода? Как бы пояснить, чтобы вы поняли, сеньора Мэгг… Представьте, что зараза въелась в тело настолько сильно, что снять её можно только вместе с кожей. Я смогу на время стать для вашей тёти ментальной кожей, но для этого мне нужно находиться рядом.
— Не уверена, что смогу убедить…
Сравнение с кожей звучит жутко.
— Решайте, — целительница равнодушно отворачивается.
Зелёное свечение усиливается, приобретает насыщенный изумрудный оттенок, а затем гаснет или, правильнее сказать, впитывается. Тётя медленно открывает глаза, несколько раз моргает, а затем вполне осмысленно оглядывается, замечает меня:
— Лейсан?
— Я здесь, — я подхожу ближе, встаю так, чтобы тётя могла видеть меня, не выворачивая голову.
— А где Бирон?
Надо же именно в этот момент Сквозя решает влезть:
— Пинают на улице.
Тётя судорожно глотает воздух, но сознание больше не теряет. Целительница, шипя сквозь зубы ругательства, добавляет новую порцию зелёного света.
— Это правда? — всхлипывает она, и я нутром чувствую, что она не за Бирона переживает, а снова спрашивает про казино. — Лейсан, что же это получается? Что я наделала?
Я сажусь на край дивана, стискиваю её руку:
— Тётя, тебя обманули. Любого могут подловить в минуту слабости. Ты не виновата, так бывает. Важно, что теперь всё хорошо. А самое важное сейчас позаботиться о твоём здоровье. Сеньора Дейвис прекрасный специалист. Как насчёт того, чтобы довериться лучшей целительнице?
— Да-а-а… Лейсан, ты уже отреклась от богини?
— Нет, тётя. Но я сделаю это, как только прибудет жрец.
— Вместе отречёмся.
Даже так? Я рада.
— Жрец скоро прибудет.
— Сеньора пациентка, — вмешивается целительница, — отрекаться вы будете, но тогда, когда я разрешу, а пока извольте отдыхать. Сеньор Мэгг, я не понимаю, почему тётушка вашей супруги до сих пор не доставлена в комнату.
Когда это мы стали супругами? Самое удивительное, что Ирвин, гад такой, ничего не отрицает. Я почему-то тоже.
Ирвин отодвигает Кая и сам поднимает тётю на руки. Она испуганно охает.
— Не бойтесь, не уроню.
— Я тяжёлая, — мямлит тётя и пытается то ли спрятать лицо, то ли извернуться и сползти обратно на диван.
— Вы, сеньора?! — поражается Ирвин. — Пушинка легче.
Пушинкой тётю точно не назвать, но не похоже, что Ирвин испытывает хоть какие-то затруднения. По крайней мере, он торопится, чтобы как можно скорее избавиться от груза, спокойно поднимается по лестнице и на ходу заговаривает тёте зубы, обещая познакомить с сеньором Сквозняком. Целительница последовала за ними, а я остаюсь в холле. На плечо приземляется Сквозя, при это в когтях он удерживает орешек.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Приятного аппетита, — хмыкаю я.
— Ведьма голодная, — ябедничает Сквозя.
— Синьорина Иветта, прикажете подать завтрак в столовую? — напоминает о себе экономка.
Я невольно улыбаюсь, бросаю последний взгляд в окно. Толпа уже расходится, скандал исчерпан. Но поостеречься и не выходить без защиты стоит. Неизвестно, какая дурная мысль придёт к Фирсу, особенно если с горя наберётся.
— Нескучно живёшь, — напоминает о себе Ольза.
— Позавтракаете со мной?
Раз уж меня записали Ирвину в жёны, приглашаю на правах хозяйки. Ни Ольза, ни Арен не отказываются, и мы перебираемся в столовую.
— Я закупила ещё одну партию “умных” котлов, — сообщает Ольза.
Вчера я отлынивала, хоть и по уважительной причине, закупки скинула на Кая, и, как в поговорке, если ведьма не идёт на работу, тогда работа идёт к ведьме.
— Что с сырьём?
— Пока хватает, но у нас серьёзные проблемы. С твоей подачи посланницы красоты рванули по соседним городам. Очень скоро на нас обрушится такой поток заказов, что мы захлебнёмся.
— Я планировала напрячь ведьм. Мы вполне могли бы открыть новые производства на базе Кругов, и тогда нам не придётся думать о логистике.
— Хм… Боюсь, ведьмы захотят откусить от пирога и оставить нам крошки.
— Параллельно будем вести переговоры с аптеками.Уверена, целители справятся не хуже ведьм, а в плане репутации мы даже выиграем.
— За столом о работе вредно для пищеварения, — перебивает Сквозя и обиженно отворачивается.
— За такое сеньор Сквозняк и клюнуть может, — замечает экономка.
На стол накрывает лакей, но блюдо экономка выносит лично и с не понятной мне торжественностью снимает круглую серебряную крышку. Под крышкой… сырники. Кажется, когда Ирвин представлял экономку, он упоминал и сырники, и что экономка готовит их исключительно по своему усмотрению на праздники.
Какая честь…
Я перекладываю пару штук к себе на тарелку, но попробовать не успеваю — в столовую входит Кай и коротко докладывает:
— Прибыл жрец-очиститель.
Почему это звучит как очиститель от накипи или что-то вроде того?
Я привстаю, мне не терпится избавиться от принадлежности храму Нексин Всеблагой, и получаю удар клювом в макушку.
— Завтракать, ведьма.
— Сквозя, ты тиран!
— Я умный.
— Угу…
Пока я препираюсь со Сквозей, Арен утаскивает с блюда первый сырник, пробует. Выражение его лица становится сперва удивлённым, затем блаженным, он смакует сырник словно таящую на языке карамельку, а затем хищным. Арен перекладывает к себе на тарелку сразу два сырника. Ольза не отстаёт.
Если не успею — обижу экономку.
Покосившись на гостей, я решительно раскладываю сырники на две тарелки. Два беру себе, а остальные откладываю на пусту. тарелку из расчёта на Ирвина, он ведь сказал, что обожает их.
Арен разочарованно вздыхает, поняв, что больше ему не перепадёт, а вот Ольза легко ухватывает с его тарелки.
Ирвин появляется через пару минут. Я к этому моменту доедаю свою порцию:
— Сырники и правда божественные!
— Сеньора Флайсти?! — Ирвин смотрит на пустое блюдо с таким видом, будто вот-вот расплачется. Невооружённым глазом видно, что он шутит, но всё равно, как говорится, в каждой шутке есть доля шутки.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Ирвин, взгляни.
Я демонстрирую один из отложенных нежно-золотистых сырников. Ирвин идёт ко мне, как зачарованный, преданно заглядывает в глаза. Я предвкушающе улыбаюсь. Про то, что мы в столовой не одни, я благополучно забываю, снимаю сырник с вилки и, удерживая пальцами, обмакиваю в розетку с брусничным вареньем. Ирвин легко принимает правила игры и берёт еду с рук, слизывает упавшие на ладонь капельки варенья, целует.
