уменьшенная копия, и за сколько.
А ведь дядюшка Эм именно это и втолковывал мне, напутствуя перед вояжем в Тремонт. «Главное, мой мальчик, это задавать вопросы! Вся штука заключается в том, чтобы знать, о чём спрашивать! Правильно поставить вопрос — значит уже получить половину ответа!» Я ещё тогда ответил — отлично сказано; при этом он усмехнулся и объяснил, что кто-то сказал это до него; ему казалось, то был Платон.
Хорошо же; этот вопрос будет моим первым пунктом в имеющем состояться завтра вечером разговоре с Эмори. И задам я его ещё до того, как мы вновь отправимся слушать радиопозывные четвёртой луны Юпитера.
На этом месте я заснул; мне снились сны, но даже во сне мне не могло привидеться, что лицо у меня может вдруг оказаться вымазанным в крови; это означало, что никакой я не пророк.
И следователь из меня никудышный, иначе бы я догадался о том же, о чём догадался Рэнди Барнетт в связи с убийством Фоули Армстронга. Ибо догадка Рэнди была верной.
Глава 12
Разбудить меня я просил в восемь, и в назначенный час телефонный звонок выдернул меня из постели и оторвал от грёз о Молли Кингмэн. Я сказал в трубку: «О’кей, спасибо», — а затем сел и попытался вернуться к своим фантазиям. Ничего, конечно, не вышло. Новые фантазии родить я мог, старые же улетучились.
В разгар таких попыток телефон зазвонил вновь; на этот раз в трубке раздался голос шерифа Кингмэна.
— Хантер? Разбирательство в десять. В морге Смитсона; это по Мэйн-стрит, один квартал к востоку от Тремонт-Хауса.
— Добро, — ответил я. — Буду.
— Слушай, мне нужно тебя проинструктировать. Сможешь придти ко мне в контору в девять-тридцать?
— А я выйду оттуда неповреждённым?
Шутка не удалась; шериф только заворчал в ответ. Я поторопился заверить: «Ладно, ладно, буду». Шериф повесил трубку, не удосужившись дальнейшими репликами.
Одевшись, я спустился в ресторан. За завтраком мне пришло в голову вот что: поскольку разбирательство состоится утром, я смогу поговорить с Эмори ещё до наступления вечера, а вечером встретиться с ним вторично — надо же было ещё раз послушать этот сигнал с… в общем, оттуда, откуда он идёт.
А потому по окончании завтрака я позвонил Эмори.
— Сожалею, Эд, — ответил Стивен. — Мне нужно съездить в Джольет приобрести кое-какое оборудование. Отправлюсь через часок-другой, а вот вернусь только к вечеру. И Рэнди с собой заберу — помогать его загружать.
— Ладно, мистер Эмори, — ответил я. — Я просто подумал, не будете ли вы свободны. Увидимся в девять вечера.
Было четверть десятого; самое время отправляться к Кингмэну. Идти было недалеко, и я не стал выводить «кадиллак» со стоянки на задворках.
Пару минут я постоял у выхода из гостиницы, впитывая яркий свет утреннего солнца, затем направил стопы к конторе шерифа.
Сегодня тот был не в духе: стоило клерку ввести меня в его личный кабинет, он издал нечто вроде рычания. Всё тем же рычанием Кингмэн велел мне сесть, после чего произнёс:
— Дело застопорилось. Пришлось перенести разбирательство на послеобеденное время, поскольку Корделлу предстоит делать операцию. Говорит, нужно покончить с ней с утра.
— А без него вы не справитесь?
— Разбирательство коронера без коронера? Он же его проводит, не я же. Мне только критика достаётся.
Кингмэн открыл ящик стола и вынул из него вставленную в рамку фотографию человека с широченной улыбкой на лице. Человек выглядел добрым малым. Кингмэн протянул мне фотографию и спросил:
— Видел раньше этого человека?
— Это что, Фоули Армстронг? — спросил я. — Если он, то положительно я сказать не могу. Вспомните, что труп я видел лишь при свете луны, лицо мертвеца было искажено. Если бы я хоть на минуту в него всмотрелся, а так… Ведь не думал же я, что он собирается переменить место.
— Значит, чёткого опознания ты произвести не можешь?
Я покачал головой.
— Это может быть тот человек, которого я нашёл. Не скажу, что это не он.
Услышав мой ответ, шериф малость оттаял. Казалось, он чуть ли не надеялся на такой исход.
— Хорошо же, — сказал он. — Звать тебя на разбирательство нужды у меня нет. Держись в стороне.
Приятная была новость! Я встал.
— О’кей. Весьма кстати.
— Подожди, подожди. Не так быстро. Я хочу, чтобы ты дал два показания и подписал их, а Хови — тот клерк — засвидетельствует. Он их и напечатает за тебя, если ты не пользуешься машинкой.
— Две отдельные бумаги?
— По причинам, до которых тебе нет дела, я буду хранить их по отдельности. Ты говоришь, что видел труп на Дартаунской дороге вечером в среду. Прекрасно; теперь напиши это на бумаге и подпишись. Но поскольку ты не можешь присягнуть, что то был Фоули Армстронг, то это твоё заявление мы положим отдельно. Нет смысла тормозить разбирательство его оглашением.
— Всё же должны быть какие-то причины, почему вы этого не хотите.
— Должны быть. Это моя забота. Теперь второе показание; ты просто расскажешь, как тебе удалось отыскать скелет в золе от сгоревшего сарая Джеба О’Хары. Вот оно-то и послужит свидетельским показанием при разбирательстве.
Я резонно спросил, как же мне объяснить во втором показании своё желание покопаться в золе от сарая, не упоминая своих рассуждений насчёт возможной дальнейшей судьбы того трупа, что я нашёл прошедшей ночью. На это Кингмэн сказал:
— Ты ведь рассказал Джебу прекрасную историю на этот счёт и даже ничего при этом не сочинил. Я выяснил у миссис Бемисс. Ты можешь сказать, что она попросила тебя собрать для неё материал про пожар, и, чтобы сделать ей приятное, ты принялся задавать вопросы и рыться в золе. Она ведь просила тебя собрать для неё материал, не так ли?
— Просила, — ответил я. — Только ведь… в её статье — в «Тремонтском представителе» — оба случая будут объединены.
Шериф помрачнел.
— Я разговаривал с ней этим утром. Просил её посвятить каждому случаю отдельную статью. Она сказала, что она… как бишь выразилась… в любом случае преуменьшит твою роль.
Я с минуту размышлял.
— Вы хотите получить по Фоули Армстронгу заключение, оставляющее вопрос открытым, вместо заключения об убийстве. Верно говорю? Если бы по этой фотографии я смог опознать труп как принадлежащий Фоули Армстронгу, вы бы такового не получили. Но я не смог, а потому вы рассчитываете получить заключение, оставляющее вопрос открытым. И если впоследствии вы не получите ответа, в вашем послужном списке шерифа не останется нераскрытого убийства. Правильно?
Его лицо стало наливаться кровью — от гнева, не
