Читаем без скачивания Ночные смены - Николай Вагнер

Еще у поворота, где тропка резко уходила от реки по направлению к лесу, Алексей увидел воткнутый в землю зонт, под которым на густой траве лежала девушка в красном купальнике. Поравнявшись с ней, Алексей узнал Ларису, а в следующий момент заметил Репнина и Нину, сидевших в отдалении на бревне.

Лариса ловко поднялась с травы и протянула свою тонкую руку.

— Какая встреча! — с неестественным восторгом воскликнула она. — Вы похожи на какого-нибудь геолога.

— На этот раз всего лишь огородник.

— Интересно! А где ваш огород?

— Там. — Алексей махнул рукой в ту сторону, где сидели Нина и Репнин.

Нина тоже узнала Алексея и помахала ему рукой.

— Может быть, лучше позагораем? — сказала Лариса. — Мы ну просто истосковались по вас. И потом — когда еще удастся выбраться на природу?

— То же самое думаю я, — ответил Алексей. — Когда еще удастся окучить картошку? Он улыбнулся и пошел, сдерживая волнение перед встречей с Ниной.

Репнин и Нина сидели близко друг от друга. Он держал в руке закрытый зонт, слегка постукивая им о свою раскрытую ладонь. Нина вскинула на Алексея глаза, глядя исподлобья, на ее бледно-розовых губах таилась озорная и в то же время застенчивая улыбка.

— Привет гвардейцу тыла! — сказал Репнин, не поднимаясь и не подавая руки. — Идем пахать? А где Настя? Нельзя же взваливать всю работу на главу семьи.

Алексей промолчал, а Репнин одним движением руки распахнул цветастый зонт и поднял его над головой Нины. Белое лицо ее от этого приняло розоватый оттенок и стало еще более красивым.

— Присядьте с нами, — сказала Нина. — Здесь так чудесно. У нас не было такой яркой зелени, и река, пожалуй, здесь шире, а главное — живее. Посмотрите, какая она синяя. Так и хочется войти в нее.

— А мы и войдем! — оптимистически воскликнул Репнин. — Разве можно пропустить купание в такой день?

— Спасибо! — ответил Алексей. — Сидеть некогда.

— Очень жаль, — сказала Нина и попросила Репнина убрать зонт. — Я хочу немного загореть. Солнце светит не так часто.

Нина проводила Алексея долгим, внимательным взглядом, в котором он опять уловил затаенную грусть. Она словно задумалась и одновременно удивлялась чему-то. А может быть, такое впечатление создавали чуть приподнятые брови, напоминающие два тонких маленьких крыла, распахнутых от переносья к вискам.

«Невесело ей, видно, с Репниным, — подумал Алексей. — Да и какое теперь может быть веселье, когда даже яркое солнце светит будто не наяву, а в каком-то жутком сказочном представлении или во сне?.. Но, однако, она с Репниным? Когда люди постоянно встречаются, то, наверное, их соединяют какие-то чувства. Ведь Юра говорил, что Нина человек серьезный, и, если она едет с Репниным за реку, значит, и это — серьезно…» Алексей старается отогнать эти мысли о Нине. Что ему до нее и до Репнина? — уговаривает он сам себя. Пусть живут, как хотят.

Слева от тропки потянулось ровное поле, покрытое чахлыми кустами картофеля. Земля здесь была глинистой, к тому же долго не шли дожди, и картошка росла плохо, хотя заметно набирала цвет. Теперь надо было найти участок, на котором посадили картошку поздней весной. Где-то здесь был колышек, вбитый в землю еще мамиными руками. Вот и он — обломок черенка от лопаты. Алексей свернул в поле, определил границы участка и принялся за работу.

Дело у него шло медленно, потому что лопата — не тяпка и окучивать ею несподручно. Солнце уже стояло в зените, и Алексей стал опасаться, что не успеет сделать всего. Он оглянулся по сторонам и не увидел никого, кто бы работал в этот час и у кого можно было попросить тяпку. Тогда он пошел через поле к стоявшим возле леса домишкам.

Тяпку ему одолжили, и когда Алексей вернулся па участок, он увидел Нину, которая медленно шла от тропинки меж картофельных рядов. Она подошла совсем близко, и Алексей, все еще не веря своим глазам, стоял изумленный и растерянный. Сделав последние шаги, она вдруг припала к его груди и замерла. Алексей обнял Нину, и так стояли они одни-одинешеньки среди знойного картофельного поля, слушая гудение пролетавших шмелей и стрекот кузнечиков.

— Ты не удивляешься? — тихо спросила Нина, и Алексей, не покривив душой, ответил: нет, он не удивляется. Ему и в самом деле казалось в эту минуту, что так и должно быть, и даже странно, почему встреча не произошла раньше.

— Я так и знала. Мы должны быть вместе. Это я почувствовала еще тогда, в ночь под Новый год.

Она подняла голову. Алексей впервые увидел так близко эти широко глядящие глаза, длинные пушистые ресницы и словно вспорхнувшие тонкие крылья бровей. С высокого белого лба распадались на обе стороны длинные каштановые волосы. Нина опять опустила голову на грудь Алексея, как бы слушая удары его сердца, а когда вновь вскинула глаза и приоткрыла улыбающиеся губы, Алексей поцеловал их, ощутив ту головокружительную слабость, что испытал в памятную новогоднюю ночь и в повторение которой не верил.

— Вот мы и встретились, — рассмеялась Нина, нагибаясь к картофельному кусту и срывая фиолетовый цветок. — Я очень этого хотела. — Она бросила цветок Алексею в лицо и подобрала валявшуюся на земле мотыгу. — Давай я тебе помогу!

— Ну что вы! Это не для вас.

— Не что вы, а что ты! — поправила Нина. — Ты думаешь, я какая-нибудь неженка? Смотри. — И она, ловко рыхля и подгребая землю, окучила один, потом другой куст. — Мне это знакомо. Мы тоже сажали картошку, а участок был ой-ей-ей куда больше этого. — Продолжая окучивать, Нина снова обратилась к Алексею: — Ты убедился? Бери лопату и догоняй.

Алексей принялся за работу, а Нина не умолкала:

— Почему вместо тяпки ты взял лопату? Лопатой неудобно, видишь, ты отстаешь. Нет тяпки? Да, сейчас многого нет, иногда самой обыкновенной ерунды.

Белые прямые ноги Нины переступали между кустами. Сандалеты с золотыми пуговками сразу запылились. Алексей чувствовал неловкость перед Ниной, но останавливать ее не решался. Она действительно хотела ему помочь, и переубеждать ее было бесполезно.

Ровные горки земли вокруг каждого куста оставляла Нина, а ноги ее переступали все дальше, и скоро Алексей, изрядно поотстав, перестал видеть их. Иногда ему становилось тревожно: а что, если все это ему причудилось и никакая Нина не приходила? И тогда он распрямлял спину и, сознавая всю полноту своего счастья, смотрел на гибкую фигурку Нины.

Вся она была в движении и мелькала теперь очень далеко, потому что кусты впереди шли ровными рядами и окучивать их стало проще. Это была единственная живая душа во всем неоглядном поле и самая дорогая для него. Алексей старался наверстать разрыв, чтобы догнать Нину и снова быть рядом с ней.

Прошло уже больше часа, как они работали, не давая себе отдыха и не разговаривая. Нина заканчивала последние ряды и вскоре начала двигаться в обратном направлении, навстречу Алексею.

Он явно проиграл в этом соревновании, а сколько бы пришлось повозиться здесь ему одному, да еще с лопатой! «Вот тебе и балерина, — думал Алексей, — вот тебе и нежное создание!» Быстро орудуя лопатой, он делал неимоверные усилия, чтобы взрыхлить свою полосу как можно быстрей и освободить Нину от тяжелой работы.

Они встретились недалеко от границы участка. Нина положила тяпку и с раскрасневшимся лицом бросилась к Алексею. Тяжело дыша, они обнялись и закружились меж фиолетовых цветов, ощущая губами соленый пот на щеках и шее и не стесняясь того, что одежда была мокрой и липла к телу.

— Теперь и правда нельзя не искупаться, — сказала Нина и, взяв Алексея за руку, потянула его к реке.

Они бежали через картофельное поле из последних сил. Друг за другом спрыгнули с крутого берега на горячий песок и, скинув одежду, помчались к воде.

Облегчающая прохлада сомкнулась вокруг них, она снимала усталость и рождала тот необъяснимый восторг, который и бывает только после мгновенной перемены тяжкого, изнурительного на светлое и радостное.

Они вышли из воды, забрались на обрывистый берег и сели на сухую, горячую траву.

— Как теперь я жалею, что не взяла зонт.

— А где он?

— Остался у Сергея Аркадьевича. Собственно, он же мне его и подарил. Не терплю дельцов.

— Слава богу, они редко встречаются, а кончится война, исчезнут совсем.

— Может быть. Мы всегда будем презирать их.

Нина выпрямила ногу, выгнула спину и, соскользнув вниз, стремительно закружилась, взвихривая пальцами песок. Остановилась она как раз около своего платья, подняла его и накинула на плечи. «Какая она легкая и стройная, — подумал Алексей, — и как любит, наверное, свой балет!»

— Возьми меня к себе, — попросила Нина, протягивая руки. Алексей вытянул ее на обрыв. — Как необыкновенно хорошо здесь! — сказала она, приклонив голову к его плечу. — Какой чудесный мир…

— Если бы не война, — закончил Алексей.