— Саманта? — снова сказал он, и на сей раз, она поняла, что голос реален. Почему-то он всегда находит ее, когда ей нужна помощь. Это непостижимая тайна — но во все поворотные моменты ее жизни он неизменно оказывается рядом.
Саманта медленно обернулась. В дверях стоял Джейк.
* * *
Она больше не ребенок — собственно, она никогда не считала себя ребенком, — но теперь ее тело совпало с той стадией полного расцвета, что задумывал Творец. Новое возбуждающее чувство осознания своего пола, завершило то, что раньше было только лишь намечено. Мама сказала бы, что в ней открылись инь и янь, а Сэмми называла это просто «биологией». И почему-то вдруг эта «биология» стала самой мощной силой на свете.
Он приближался медленно. Его зеленые глаза, затененные густыми черными ресницами, жадно вглядывались в нее, словно он хотел запечатлеть каждую черточку ее облика во всех подробностях. Сэмми с чуть болезненной застенчивостью смотрела на него, узнавая и не узнавая. Он стал гораздо выше, чем она помнила, — широкие плечи, мощные руки, узкие бедра и длинные ноги; перевернутая пирамида. Черные с рыжеватым отливом волосы откинуты с высокого лба назад, их непокорная копна почти достигает плеч. На нем была тонкая голубая рубашка с закатанными рукавами и вылинявшие джинсы с обтрепанными штанинами, немного свободные, их поддерживали яркие вышитые подтяжки. На ногах — совершенно бесшумные кожаные ботинки.
Он осторожно опустился на другой конец дивана, положив на колени большие грубоватые руки. Он не сводил с нее прямого, немигающего взгляда, от которого у нее перехватывало дыхание. Дрожащей рукой она зачем-то вытащила из-под воротничка рубашки тонкую цепочку, и, когда он увидел знакомый камень, его напряженное лицо разгладилось. Джейк протянул ей руку. Не дотрагиваясь до нее выпрямленными, чуть растопыренными пальцами, он ждал. Сэмми несмело коснулась его руки кончиками пальцев. И неловкость сразу же исчезла. Сэмми вложила свою руку в его, пальцы их переплелись, и спаянные в один слиток их руки легли на диванную подушку между ними.
— Ты сделала то же самое, что и в первый раз, когда я тебя увидел, — сказал он.
— Что? — прошептала она.
— Взяла меня за руку так, словно никогда не отпустишь.
Они помолчали, целиком уйдя в ощущение биения собственных сердец и тепла сомкнутых рук.
— Я не помню, — наконец печально сказала она. — Ты против?
— Нет. Я рад, что ничего не изменилось.
— Меня вообще-то ситают упрямой.
— Это хорошо. Веру часто путают с упрямством.
Не в силах справиться с собой, она стала на колени прямо на диван, быстро обняла его свободной рукой и уткнулась лицом в его теплую шею. И мгновенно отстранившись, опять села на свое место, продолжая крепко держать его за руку. Она дрожала — а может быть, он дрожал или оба они. Казалось, что чувства их так одинаковы, что отныне происходящее с одним тут же передается другому.
— Ну, здравствуй еще раз. Я слышал, у тебя неприятности.
— От кого?
— Слухом земля полнится. Я просто настроил уши.
— Должно быть, у тебя чуткая антенна.
— Считай, что так. Ну, расскажи мне, что произошло.
И она, не задумываясь, выложила ему все подробности маминого безрассудного увлечения Малькольмом Друри, который вкрался в их жизнь с замечательной идеей открытия гомеопатической аптеки и исчез, как только мама вложила все их сбережения в осуществление его планов.
— У нас были приличные деньги в банке. Мы жили хорошо и уже не нуждались в помощи тети Александры. Но деньги исчезли. Мама совершила ошибку, а я не смогла ее остановить.
— Я знаю, — сказал он и тотчас подумал, что лучше бы ему этого не говорить.
Сэмми смотрела на него, ища объяснения. Ну конечно!
— Спорим, это Джо Гантер тебе сказал, — осторожно сказала она. — Должно быть, ты просил его помогать нам. Да?
Как ни странно, Джейк вздохнул с облегчением:
— Ты, должно быть, ясновидящая.
— Пожалуйста, не шути так, — поморщилась она. — Я с трудом живу среди всей этой чепухи. Мама искренне верит во все это, а что касается меня, то я выловила бы всех доморощенных гуру на земле и отправила бы на необитаемый остров, где они могли бы тянуть деньги только друг из друга.
По его лицу пробежала непонятная тень.
— Ты больше никому не доверяешь. Ты боишься.
Даже меня, — сказал он, словно заглянул ей прямо в душу — в ее усталую, напуганную душу.
Она так хотела побыть с ним. У нее накопились к нему тысячи вопросов. Его рука сжала ее пальцы сильно, но не больно, с убеждающей ласковостью, которой она испугалась, ибо ей невозможно было сопротивляться. Ничто и никто, кроме него, не вызывал у нее таких чувств. И потрясение от того, что она снова видит его, действительно сменилось страхом. Она подумала о последствиях.
— Много лет назад я решила, что должна заботиться о маме и Шарлотте. Тетя Александра много значит для них. Возможно, она единственная, кому я могу доверять.
— Ты боишься ее и не хочешь в этом сознаться, — сказал он.
Такая бомба сразу заставила ее насторожиться. Она не могла этого отрицать, но ему-то откуда знать?
— А ты нет? — холодно спросила она.
— Я боюсь того, что она может сделать с тобой.
Она тихо, с облегчением вздохнула, ей было приятно это слышать, но перестать нервничать совсем она не могла.
— Зачем же ты пришел сюда, если знаешь, что это может вызвать неприятности?
Он не смотрел на нее — глаза полузакрыты, челюсти плотно сжаты.
— Я скоро уйду. Если хочешь.
— Я… Джейк… Я не хочу… Но только… — Голос ее горестно оборвался, плечи поникли — У тебя, наверное, много девушек, — наконец произнесла она. — И машина. И… свобода. — Она быстро взглянула на него. — Ты можешь даже голосовать.
— Насчет девушек ты ошибаешься, Сэмми.
— Ха! С твоей внешностью? Ты же не сумасшедший, чтобы не… — Она прикусила язык, желая взять последние слова назад.
— Считай, что сумасшедший.
— Я хочу, чтобы мне скорее исполнилось восемнадцать, — заговорила она горячо и торопливо. — Я чувствую себя такой взрослой.
— Не к спеху, — слегка улыбнулся он.
— К спеху, к спеху!
А про себя подумала: «Если бы мне было восемнадцать лет, я бы пошла за тобой куда угодно. Я бы узнала о тебе все-все. И с тобой я проделала бы все эти вещи, о которых стала задумываться после того, как прочла первый из любовных романов, которые мама прячет под кроватью…»
Джейк что-то пробормотал. Что-то похожее на «Стоп, мальчик», но так тихо, таким хриплым шепотом, что она и не расслышала как следует.
— Что? — переспросила она.
— Ничего. Если бы тебе уже исполнилось восемнадцать.
— Если бы мне уже исполнилось восемнадцать, я бы… — И она замолчала. Мечты, мечты. Всегда-то они разбиваются о суровую действительность. — Мне бы все равно пришлось заботиться о маме и Шарлотте, Потому что их жизнью по-прежнему будет управлять тетя Александра. — Она подалась к нему. — А твои родители не могут с ней помириться? Ведь твой дядя давно уже умер, а рубин — это всего только камень.
