у меня своя информация. Это не первая потасовка с участием вас или вашего друга. Я не утверждаю, что вы были зачинщиком, – добавил он, видя реакцию Базела, – но в любом случае вы уже ввязались в неприятности, и я предвижу, что скоро их будет еще больше. Вам самому будет спокойнее в камере, пока мы не разберемся в том, что произошло.
– А если я откажусь следовать за вами? – спросил Базел тихим голосом, в котором слышалась затаенная угроза, но сержант не дрогнул.
– Не думаю, что это будет благоразумно. Вы в городе чужой, к тому же, не в обиду будь сказано, градани без средств к существованию. Если к тому же учесть, кто это, – сержант указал на тела, – и на кого работают, то возникает множество вопросов.
– Вопросов? – начал было Базел, но Заранта подняла руку повелительным жестом, и градани за молчал.
– Извините, сержант, но вы ошибаетесь, – резко сказала она.
– Я… что?
– Я сказала, что вы ошибаетесь, – повторила она еще строже. – Вы сказали, что этот человек не имеет средств к существованию.
– Ну да!
– Это не так. Он принят кланом Хурака в качестве моего телохранителя, и, выполняя свои обязанности, он защищал меня, когда я подверглась нападению. Вы ведь не подвергаете сомнению правомочность защиты им жизни и безопасности нанимателя?
Сержант задумчиво поцокал языком, уставившись на Базела, который почел за лучшее не раскрывать рта, тоскливо размышляя, не будет ли ему, несмотря на всю опасность ситуации, спокойнее в камере риверсайдской тюрьмы, чем при этой маленькой женщине, макушку которой он сейчас созерцал, стоя за ее спиной.
– Значит, ваш… телохранитель, – наконец пробормотал сержант. – Ладно. Позвольте узнать, что вы и ваш, э-э, телохранитель собираетесь делать в Риверсайде?
– Я была вынуждена сделать здесь остановку из-за болезни слуги, – холодно ответила Заранта. – Он выздоровел, и я собираюсь вернуться домой, в Южную Пустошь. Можно спросить, почему это вас беспокоит, сержант?
– Охотно объясню, раз вас это интересует, леди, – сказал сержант, и по его лицу проскользнуло выражение удовлетворения. – Это не просто уличная шушера. Вот этот, – он указал на опознанного капралом, – Шейнкман, правая рука некоего Молоса ни-Тарта. Может, не мое это дело, но скажу вам, что ни-Тарт – личность весьма опасная. Он контролирует доки и множество питейных заведений в южной части города. Также ведет дела с братьями-псами. Суть в том, леди Заранта, – на этот раз он позволил себе произнести титул несколько иронически, – что без Шейнкмана ни-Тарт как без рук, а выглядит он неважно. Похоже, он больше не очнется.
Базел почувствовал, как у него что-то ёкнуло в животе. В адресованной ему улыбке сержанта насмешка смешалась с сочувствием.
– И ни-Тарт будет очень, очень недоволен тем, что произошло с Шейнкманом. Боюсь, он может попытаться перерезать вашему телохранителю глотку. Или же попросит об этом своих друзей, братьев-псов. Ваше участие в этой истории тоже может ему не понравиться.
– Понимаю. – Несмотря на упоминание о братьях-псах, голос Заранты звучал ровно и спокойно, и Базел не мог не восхититься ее твердостью. – Думаю, лучше будет не дразнить его, а то он еще наделает глупостей?
– Согласен, леди. Полностью согласен. – Он подозвал капрала: – Рахлат! Сходи на постоялый двор на Игольной улице, да приведи оттуда людей и подводы, чтобы все тут убрать.
– Есть! – Капрал потрусил по улице, стуча каблуками по булыжникам.
Сержант снова посмотрел на Заранту:
– Послушайте-ка. Мне следовало бы взять вашего телохранителя да и вас, леди, под стражу. Но ночь выдалась очень суматошная. Мне и без вас есть чем заняться. Если, пока капрал Рахлат бегает за телегами, вы оба исчезнете, я могу этого и не заметить. А если вы, не откладывая это в долгий ящик, продолжите ваше странствие, ни-Тарт может даже не узнать, где он должен искать вас… и вашего телохранителя.
– Я поняла вас, сержант. – Заранта глянула через плечо на Базела: – Вы сказали, что идете к другу?
– Да, но…
– Тогда пошли, – перебила она, и он замолчал. Почва, казалось, ускользала у него из-под ног. – Идем, идем, – сказала она решительно, и он кивнул.
А что он мог еще сделать?
Глава 15
Базел молча вел по пустынным улицам свою новую госпожу. Снова он влип. Сунул нос не в свои дела, не смог удержаться, и вот что получилось! О, черт!..
При всем недовольстве собой, другого выхода из сложившейся ситуации он не видел. Заранта спасла его от тюрьмы, в которой его бы легко достал этот ни-Тарт. В Риверсайде, все из-за того же ни-Тарта, оставаться тоже нельзя. Ничего бы этого не случилось, если бы он не ввязался в драку, чтобы помочь Заранте. Но тут ее винить не в чем. Он сам знал, что в любом случае не смог бы просто пройти мимо, и злился за это на себя еще больше. А теперь лучшее, на что он мог надеяться, – это получить хоть что-нибудь от ее семьи, когда он доставит ее домой. Да что они могли заплатить! Что бы она ни говорила, даже градани знали, что дворянки не одеваются как крестьянки, к тому же бедные. И не бродят в полном одиночестве ночью по задворкам таких дерьмовых городишек, как Риверсайд.
Выругавшись себе под нос, он подумал, что во всем этом есть хотя бы одна хорошая сторона: по крайней мере они наконец-то сдвинутся с места вместо того, чтобы сидеть в этой дыре и ждать, когда закончатся деньги. А что скажет Брандарк?
Они добрались до таверны, где жили градани. Хозяйка-неряха высунулась из-за стойки, увидев рядом с Базелом Заранту. Ее глаза-бусинки, окруженные сеточкой морщин, загорелись любопытством, но она, тут же приняв вид оскорбленного достоинства, погрозила костлявым пальцем:
– Но-но! Это порядочное заведение! Я не позволю приводить сюда кого попало и разводить заразу в моих постелях!
Градани прянул ушами, и хозяйка побледнела, встретив его взгляд. Он даже не мог сказать, что разозлило его больше всего: оскорбление, нанесенное Заранте, предположение, что он может связаться с проституткой, или гнусно-похотливые нотки в голосе хозяйки, но сегодня любое из трех было для него достаточным поводом для гнева.
В течение нескольких секунд в комнате висело молчание, потом Базел, подавив свою ярость, с насмешливой улыбкой осведомился:
– Вы что-то сказали?
Неряха за стойкой беспокойно ерзнула, но, осознав, что он не собирается напасть на нее, вызывающе выпрямилась, устыдившись собственного
