южном направлении вдоль побережья, чтобы подавить береговые батареи.
Остатки разрозненных подразделений защитников потянулись по просёлочным и лесным дорогам в сторону города Курессааре. В тот же день генерал Елисеев созвал совещание руководящего состава. Обсуждался вопрос: как быть дальше? Одни высказывались, что надо перебраться на остров Даго, он меньше в три раза острова Эзель и легче будет держать оборону. Другие предлагали закрепиться на полуострове Церели. Этот полуостров имеет длину двадцать километров, соединяется с островом узкой горловиной в два с половиной километра, которую легко закрепить и держать стойкую оборону. В доказательство правильности второго варианта генерал привёл пример ханковцев, которые стойко держались на маленьком пятачке – Ханко. К тому же на Церели имеется взлётная полоса для самолётов, в бухте Менту – база катеров, мощная дальнобойная батарея 180-мм башенных орудий. После некоторых раздумий и обсуждений остановились на втором варианте. Командованию было ясно, что в сложившихся условиях этот вариант подобен подвигу, когда огонь вызывают на себя. Надо было оттянуть как можно больше фашистов, наседавших на Ленинград. Умереть, но спасти Родину.
После совещания к полуострову Церель потянулись обозы с боеприпасами и продовольствием. Узкий перешеек Мальди – Сальме был перерыт противотанковым рвом, установлены противотанковые надолбы, натянуты в несколько рядов проволочные заграждения, на оборонительных линиях строились доты и дзоты. Вся площадь к перешейку была заминирована, мины в основном были сделаны из авиационных бомб. Каждая эшелонированная линия имела глубину на случай отступления. Строительство укреплений делалось в основном местным населением. Они тоже готовились к отражению фашистов. Председатель Укома Александр Михайлович Муй, старый подпольщик, готовил партизанский отряд, устанавливал секретные связи. За рекой Насьвой в лесной местности они вырыли окопы, установили пулемёты и орудия. На полуострове Тахкуна, который был занят фашистами, они уничтожили склад с горючим.
Взлётная площадка для самолётов была в конце полуострова. Она была настолько мала, что взлёт производился вдоль длины площадки только в двух направлениях. Её едва хватало для разбега при взлёте самолётов и приземления при посадке. Обходились. Самолётов «Чаек» осталось шесть от 12-й КОИАЭ. Никаких укрытий для самолётов и личного состава не было, укрывались в вырытых на незначительную глубину щелях. Глубже рыть было нельзя, появлялась грунтовая вода. Сухопутные части пробивались к Церели мелкими подразделениями, измученные отступлением.
Полковник Николай Фёдорович Ключников принимал доклады прибывающих групп и подразделений, давал распоряжения, а сам еле держался на ногах. Он вынес всю тяжесть боёв на острове Муху, руководил всеми операциями по отпору фашистов, делил с защитниками радость временных побед и горечь отступления. Бессонные ночи окончательно измотали силы. Это заметил начальник штаба бригады полковник В.И.Пименов. Он предложил Николаю Фёдоровичу выспаться, а сам остался за него.
Заместитель командира 12-й КОИАЭ
3-й стрелковой бригады полковник Николай Фёдорович Ключников
В другом конце оборонительной линии находился начальник политотдела Лаврентий Егорович Копнов. Ему никто не предложил смену, и он заснул сидя. Но недолго пришлось ему отдыхать, разорвавшийся возле траншеи снаряд оглушил и завалил глиной. Он проснулся, покачал тяжёлой головой, умылся фляжной водой и снова приступил к выполнению обязанностей старшего. Но всепобеждающий сон подкосил его ноги. Копнов лежал недвижим, заострённый нос на исхудавшем лице вздрагивал от тяжёлого дыхания. Около соседней траншеи взорвался артснаряд, немцы пристрелялись, можно было ожидать следующего снаряда. Тогда бойцы перенесли его на плащ-палатке в другую траншею. Не прошло и часа, как он открыл глаза. Возле него сидел рядовой Котов, оставленный для его охраны. Копнов вскочил на ноги и посмотрел на поле боя.
– Не высовывайтесь, товарищ полковой комиссар! – Сказал Котов и быстро стащил Копнова вниз, на дно траншеи.
– Почему ты один, где остальные, почему я оказался в другой траншее?
– Так было нужно, – ответил Котов, – остальные ушли в другую траншею, чтобы не разбудить вас оружейными выстрелами. Я вас давно знаю, Лаврентий Егорович, это вы были среди нас при освобождении пристани Виртсу.
– Да, я там был, теперь скажите бойцам, что я проснулся, и чтобы они шли сюда, не скапливайтесь много в одной траншее. «Начпо» – так звали Лаврентия Егоровича бойцы везде, во всех подразделениях.
Он был старожилом на островах, первым прибыл сюда и находился среди личного состава до последнего дня. Он, как верный страж, руководил духовной жизнью бойцов и командиров, не давал им почувствовать безысходность их положения, поддерживал их боевой дух, делил с ними все победы и горести потерь.
Бойцы вернулись в свою траншею, фашисты предприняли вновь штурмовку оборонительных укреплений. После штурмовки началась яростная атака. Советские воины, познав горечь отступления, отбивались в рукопашной с яростью и отвагой. Атаки повторялись пять раз, фашисты лезли со свежими силами, поле буквально было перепахано снарядами, деревья выжжены, в воронках лежали изуродованные трупы.
За два дня пьяные фашисты предприняли сорок пять атак, и всякий раз возвращались обратно, не продвинувшись, оставляя массу трупов. Ряды защитников таяли. Вместе с сухопутными командирами и бойцами находились моряки БОБРа. В боях смертельно ранили во время атаки заместителя начальника политотдела М.М.Боровкова, ранили секретаря парткомиссии старшего политрука Г.Н.Николаева. И всякий раз, когда атака завершалась в пользу фашистов, в критический момент выручала батарея Стебеля. Её мощные залпы буквально уничтожали всё живое в рядах наступающих фашистов. Огонь корректировался с выносных постов переднего края обороны. Так было днём и ночью двое суток. На третий день фашисты прекратили атаки. Появился «юнкере» и начал разбрасывать листовки. Оккупанты призывали сдаться: «Вас мало, переходите к нам с белым флагом, сдавайтесь».
Полковник Ключников поднял листовку, прочитал, затем спокойно растёр её каблуком и невозмутимым тоном сказал: – Не дождётесь, мы не такие, не разбежимся!
В этом спокойном тоне была отвага и сила воли.
Героические защитники понимали, что отступать некуда и подкрепления не будет. Каждый защитник Родины молча клялся драться до последнего дыхания. Лучше смерть, чем позорный плен. Беспрерывные атаки измотали силы защитников. Были разбиты все укрытия и траншеи. Пришлось отойти на вторую линию обороны. Это было через два дня непрерывных боёв. Теперь бы обновить силы защитников, сменить на поле боя, но такой возможности не было.
На передовую собрали всех, кого было можно, кладовщиков, поваров, авиационных специалистов всех рангов, весь личный состав политотдела, писарей БОБРа. Даже артисты, которые не смогли выехать вовремя, добровольно ушли с винтовками на передовую линию обороны.
Восемнадцатого сентября немцы подходили к аэродрому Кагул.
Поступило распоряжение командиру перебазироваться на площадку полуострова Церель. В воздух поднялись пять «Чаек», два И-16 и один учебный УТ-2. Вот и вся авиация.
На самолётах И-16 летали лётчики Е.П.Бадаев и П.А.Дорогов,
