Певичка вдохновенно болтала, совсем не замечая того, в какое бешенство приводят ее слова принца. Бог никогда не любил дурацкий игривых прозвищ и старался избегать их даже в самые интимные минуты жизни, а уж назвать его "котиком" в присутствии обожаемой сестры было ни с чем несравнимой наглостью. Молчаливая ледяная ярость захлестнула принца. Когда мужчина увидел насмешливую улыбку, появившуюся в уголках губа сестры, он безжалостно вынес бывшей любовнице суровый приговор.
— Киска, — учтиво, почти ласково обратился он к певичке, выпутывая ее цепкие пальцы из своих волос. — Ты права, я слишком долго не был в Тарисе и оставил тут кое-какие незавершенные дела, оставил тебя, но теперь я вернулся.
— Да, котик, — блаженно промурлыкала Уна, умащивая головку на плечо принца и томно прикрывая глаза. Длинные черные волосы рассыпались по груди Мелиора, а часть угодила во взбитые сливки и желе пирожных.
— Мне всегда так нравился твой голос, — продолжил плести паутину Лоулендский Паук.
— Правда? — кокетливо перебила мужчину Уна, пребольно ущипнув Мелиора за щеку. Н а бледной коже принца расплылось ярко-красное пятно.
— Да! Он и сейчас сводит меня с ума, — абсолютно искренне, от чистого сердца признался мужчина, следя за тем, как скрытая усмешка на лице Элии становиться откровенной ухмылкой.
— Ой, котик! — брюнетка восторженно взвизгнула, подпрыгнув на коленях принца, и залепила ему смачный поцелуй.
— Так вот, киска! — Мелиор с трудом подавил желание взять салфетку, утереться после этой ласки и затолкать в глотку Уны, а самому прополоскать рот чаем. — Спой сейчас для меня что-нибудь о любви.
— О, котик! Ну конечно! Ты такой романтичный! — глупышка шустро вскочила и, послав воздушный поцелуй своему вновь обретенному возлюбленному, вернулась на сцену.
Печальный косматый бард как раз закончил очередную душещипательную балладу о Вечном Страннике и Семи Ключах. Заслонив собой коллегу, женщина приняла соответствующую позу, при которой в разрезах появились интригующие подробности ее анатомии, и прощебетала:
— А сейчас песня для всех вас и моего котика. Я так счастлива!
Уна запела широко известный романс "Два сердца". На середине второго куплета певица, выводившая рулады столь самозабвенно и проникновенно, что публика отвлеклась от своих тарелок, вдруг широко открыла глаза, прижала руку к груди и, тихо ойкнув, осела на сцену. Зал ресторана непонимающе замер, а потом зашумел и засуетился. Вскочили кое-какие клиенты, вскрикнуло несколько женщин, кавалеры принялись успокаивать своих дам, прибежали вызванные охраной и официантами хозяйка, лекарь и начали хлопотать вокруг певички. Рассеянный бард жался в углу сцены, обнимая свою лютню.
— Ты уже пообедала, дорогая? — обратился Мелиор к сестре, встряхнув под столом кистью, чтобы рассеять остатки заклинания остановки сердца. — Мы можем удалиться от этой пустой суматохи?
— Да, милый! — принцесса проглотила последний, самый вкусный кусочек пирожного, промокнула губы мягкой салфеткой и, надев шляпку, поднялась.
— Моей даме стало не по себе, ей нужно на воздух, — Мелиор мягко коснулся плеча впавшего в нервный ступор официанта и вложил в его руку несколько монет, щедро оплачивая счет.
Боги беспрепятственно покинули здание, оставляя позади перепуганную толпу, труп певички, и недоеденные Мелиором пирожные, желе и суфле, в которых побывали волосы темпераментной Уны.
Спускаясь по ступенькам, принцесса бросила косой взгляд на брата, тихонько хмыкнула и прошептала еле слышно, словно пробуя на язык: "Котик… А в этом что-то есть!". Мелиор смолчал, стиснув зубы. Мужчина боялся, что если он сейчас хоть чем-нибудь выдаст свое неудовольствие, то принцесса будет звать брата котиком до конца дней. Его дней!
Что касается только что совершенного хладнокровного убийства, то совесть принца была абсолютно чиста. Его оскорбили, унизив перед единственной женщиной, чьим мнением бог дорожил, и единственное, что мог сделать мужчина, это смыть позор кровью… оскорбительницы. Его оскорбили — он убил. Поведение Мелиора полностью укладывалось в эти традиционно лоулендские рамки. Кроме того, принц не боялся обвинений в убийстве. Даже если по какому-то вопиющему недоразумению некий сверхталантливый и могущественный маг (а что таким делать на службе в полиции, если есть простор частной практике?) сможет обнаружить остатки чар и вычислить по ним творца заклинания, предъявить обвинение принцу Лоуленда на основании столь слабых следов никто не посмеет. Впрочем, Мелиор был убежден, что никаких улик после себя не оставил, и его самоуверенность была вполне обоснованной.
Сразу после того, как лоулендцы в поднявшейся суматохе покинули ресторан, прибыл маг-полисмен с нарядом, вызванный перепуганной хозяйкой по амулету связи. Служитель закона вытащил из-за пазухи белый медальон и положил его на труп брюнетки. Обождав пять минут, он надел его снова и с неприязнью покосился на хозяйку, вынудившую его покинуть прохладу караулки и совершить путешествия по удушающей жаре ради пустого дела. Женщина устремила на мага вопросительный взгляд, нервно теребя от волнения носовой платочек, подмоченный слезами и истерзанный в беспокойстве за имидж приличного заведения. Полисмен надменно процедил, щелкнув ногтем по белому медальону:
— Все чисто. Никаких следов магии, никакого яда. Просто девка перегрелась на солнце, может, хлебнула лишнего, вот сердце и не выдержало. Скопытилась ваша певичка! Вызывайте труповозку и не отрывайте нас более от несения службы.
Под осуждающим взглядом полисмена хозяйка засуетилась, бормоча извинения, и сунула магу-полисмену несколько монет за беспокойство. Деньги мигом исчезли в бездонных карманах стража порядка, под жадными взглядами подчиненных. Наряд покинул ресторан. Труп Уны унесли со сцены в рабочие комнаты, вызвали похоронную команду, стихло перешептывание сплетников, и ресторан продолжил свою работу, будто ничего не случилось. Бард, опрокинувший пару рюмок крепкой настойки, заполнил тишину зала перебором струн.
Перекусив в Хрустальном вкусе, Элия и Мелиор продолжили осмотр лавок. Сие невинное занятие занимало богов до самого вечера. Не смотря на стремительно пустеющий кошелек, принц лучился довольством. Он блистательно отделался от сучки-певички, сестра больше не дразнила его "котиком", и к тому же нанятые бандиты уже должны были справиться со своим простеньким поручением. Часиков в шесть бог нанял экипаж, чтобы доставить сестру с покупками на корабль, а сам отправился на назначенную встречу неподалеку от площади Тысячи Сделок. Четверка довольно ухмыляющихся головорезов поджидала заказчика в условленном месте.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
