— Так ведь именно в предсмертном, — надрывался сиятельный Лупициан, старческий голос которого просто терялся под сводами величественного здания.
Во всяком случае, сенаторы, с удобствами расположившиеся на скамьях, его не слушали. Споры вызвало лишь предложение Пордаки утвердить префектом Востока патрикия Руфина, но и эти споры быстро утихли, отчасти благодаря аргументам бывшего комита финансов, но большей частью потому, что римлян не очень интересовали проблемы Константинополя. Для сенаторов куда важнее было отправить беспокойного патрикия как можно дальше от стен родного города. Если императору Аркадию и его окружению не понравится новый префект, то пусть сами с ним разбираются, а сенат в данном случае сделал все, чтобы избежать гражданской войны на землях империи.
Сиятельный Лупициан ругал высокородного Пордаку последними словами, но происходило это уже не в здании сената, а в роскошном дворце, принадлежавшем когда-то патрикию Трулле, а ныне ставшем собственностью расторопного сына рыбного торговца. Кроме Лупициана к столу были приглашены квестор Саллюстий, комит агентов Перразий и магистр Сальвиан. Последний пока что не притронулся ни к еде, ни к вину, опасаясь видимо, что коварный Пордака его отравит. Благо было за что. Особенно если вспомнить, что именно Сальвиан внес имя бывшего комита финансов в список лиц, якобы причастных к преждевременной смерти божественного Феодосия. Однако Пордака, удачно примеривший тогу миротворца, не был сегодня склонен к крайностям. О чем он заявил своим гостям.
— Это ведь не я проиграл сражение префекту Руфину, а вы, сиятельные магистры, — насмешливо произнес сенатор, салютуя Сальвиану и Лупициану кубком, наполненным до краев отличным италийским вином. — Ты, видимо, забыл, сиятельный Лупициан, что легионы, с таким трудом собранные Феодосием, разгромлены. И теперь Константинополь некому защищать. Или у тебя под рукой есть армия, способная остановить франков? А ведь Руфин может бросить на беззащитную Бизантию не только франков, но и готов, вандалов, венедов. Провинции империи, еще не оправившиеся от готского нашествия, будут разорены подчистую. Ты этого хочешь, магистр?
Глава 2 Безумный варвар
Рекс Гайана, чудом уцелевший в битве при Медиолане, покинул Рим сразу же, как только сенаторы провозгласили его смертельного врага Стилихона префектом претория, а проще говоря, отдали в его руки всю западную часть империи. Охота за Гайаной началась, как только Стилихон узнал, что убийца его отца жив. Бежать к варварам комит не рискнул. По слухам, жрецы всех венедских и готских богов приговорили его к смерти. Но и в Константинополе, попавшем под власть сиятельного Руфина, Гайану ждала мучительная смерть. И все-таки рекс рискнул сюда вернуться в надежде разжиться деньгами. К сожалению, его новенький дворец и имущество были конфискованы в императорскую казну новым префектом претория. И беглому рексу ничего другого не оставалось, как ублажать по ночам распутную матрону Целестину да грезить о счастливом будущем.
На вошедшего Саллюстия Гайана взглянул без особого интереса. По его мнению, квестор был полным ничтожеством. Да и вообще, если верить Целестине, в окружении божественного Аркадия не нашлось ни одного мужчины, способного дать отпор префекту претория Руфину.
— Рад видеть тебя, комит, в добром здравии, — с порога пропел Саллюстий.
— На здоровье не жалуюсь, — криво усмехнулся варвар. — Страдаю от безденежья.
— Это дело поправимое, — сказал Саллюстий, присаживаясь на край ложа.
Гайана приподнялся на локте и впервые посмотрел на гостя с интересом. Комит, обласканный в свое время Феодосием, дураком не был, это квестор знал точно. Претензии окружающих относились в основном к его внешности и буйному нраву. Но если с внешностью ничего поделать было нельзя, то о поведении комита Гайаны благородной Целестине следовало бы призадуматься. Воспитанные люди не валяются на ложе в сапогах и не грубят гостям, едва переступившим порог. А варвар уже успел обрушить на склоненную голову квестора град незаслуженных оскорблений и целый ворох упреков, отчасти справедливых.
— Я проливал кровь за империю вовсе не для того, чтобы теперь прятаться в спальнях константинопольских потаскух.
Смущенный Саллюстий оглянулся на двери, но, к счастью, собеседников никто, кажется, не подслушивал, и благородная Целестина так и не узнала, сколь невысоко ценит ее заботу неблагодарный варвар.
— А что случилось с моим другом, светлейшим викарием Правитой? — спросил Саллюстий, дабы перевести в нужное русло неприятный разговор.
— Правита убит в битве при Медиолане, — нахмурился Гайана. — Ему здорово не повезло при встрече с сыном Придияра Гаста. Щенок ткнул его мечом в бок, и он умер на моих руках.
— Какое печальное известие, — сокрушенно покачал головой Саллюстий. — Император потерял в его лице опытного чиновника и мужественного военачальника.
— Брось, квестор, — пренебрежительно махнул рукой Гайана. — Для вас наша кровь дешевле воды. Не успели готы омыть свои раны и похоронить убитых, как вы, римляне, уже привечаете их врагов.
— Не в обиду тебе будет сказано, рекс Гайана, — вскользь заметил Саллюстий, — но и ты не торопишься с местью.
Варвар обвел глазами спальню в поисках предмета потяжелее, дабы запустить им в голову квестора, но, не обнаружив ничего подходящего, просто махнул рукой.
— У тебя есть возможность, высокородный Гайана, не только вернуть утраченное положение и имущество, но и возвыситься в глазах императора и епископа Нектария.
— Говори яснее, — небрежно бросил варвар.
— Надо устранить одного человека, — понизил голос до шепота Саллюстий.
— И я даже догадываюсь, кого именно, — прищурился на гостя Гайана.
— Пятьдесят тысяч денариев, — назвал сумму квестор.
— Сто пятьдесят, — поправил Саллюстия рекс. — Дом Руфина доверху набит франками.
— Семьдесят пять тысяч, — повысил ставку соблазнитель. — Тебе не придется атаковать его дворец. Ты подойдешь к нему во время смотра и ударишь мечом.
— А потом меня повесят как убийцу?! — вспылил Гайана.
— Все зависит от того, какая реальная сила будет у тебя под рукой, комит, — спокойно отозвался Саллюстий. — Божественный Аркадий сейчас слаб. Он не осмелится казнить человека, стоящего во главе пяти-шести легионов. У тебя есть возможность стать магистром пехоты вместо сиятельного Лупициана.
— Значит, я должен убить еще и магистра?
— Нет, — в испуге замахал руками Саллюстий. — Конечно же нет. Лупициан будет префектом претория вместо сиятельного Руфина.
