Решил, что это какое-нибудь дурацкое иносказание, утешение - что-нибудь насчет бессмертия души и жизни вечной! А Оля...
- ...а Оля, судя по всему, жила в подземелье. То ли в подвале, то ли и вовсе в канализации - там бомжи в основной своей массе зимуют... Она мало рассказывала. Но она боится темноты и говорила, что они живут под землей и там их мир, и что тьма - их свет, и что бездна - их солнце. А доктор, который ее осматривал, сказал, что она явно длительное время пробыла абсолютно без света. Отсутствие витамина Д как-то по особенному сказывается на растущем организме и это можно определить даже спустя время, этот след неизгладим...
- Черт! Черт! Черт! Жила в темноте, в холоде, в грязи, с какими-то скотами, которых людьми-то нельзя назвать, которые калечили ее, насиловали... Ей же всего шесть лет было!
Черт! Поубивать их всех... Всех... А заодно и тех, кто хочет сейчас закон об отмене смертной казни принять! Их бы детей в подземелье, их бы детей насиловали и заставляли побираться!
Так нет, они-то защищены, их-то дети в школу с охранником ездят, а вот за счет наших детей они свою политическую карьеру и строят! За счет нашей крови!
- Андрей хотел нанять охранника. Доктор не советует, говорит, это может нарушить процесс реабилитации, дать ей какие-то неправильные установки, внушить страх перед жизнью.
Не знаю уж, почему он так думает... Я тоже за то, чтобы охранника нанять. А доктор говорит, что надо, чтобы мы с нею всюду ходили. И этого достаточно...
- Да, да, нужен охранник, а доктора - к черту! Охраннику я сам заплачу... И если кто к ней хотя бы приблизится... Хотя бы попытается подойти...
- Что? Стрелять без предупреждения? Знаете, Веня, Андрей ведь, когда узнал, переживал так же, как и вы, если не сильнее... Он говорил, что наймет братву и они пройдут по канализации и выжгут все там огнеметом... Только ведь это...
Наивно как-то. Наивно и смешно! Вы не дети уже, чтобы утешаться такими вот фантазиями, такими пылкими высказываниями!
- Но я действительно готов убивать их! Всех! Без жалости! Без разбора!
- И я тоже. Но ничего у нас не получится. Их много, да и потом, закон...
- Где был ваш закон, когда...
- ...сами знаете, где он был! А стоит вам, Веня, из мести пристрелить хоть одного поганого бомжа, как закон тут же вступит в силу и будете вы за бомжа отвечать по всей строгости! Мы - даже втроем, даже вчетвером, с вашим папой вместе, мы все равно не тянем на бандформирование, мы - не какая-нибудь там Балашихинская группировка, мы - одиночки, к тому же мы - порядочные люди, а значит, у нас не получится как следует совершить преступление! Так, как надо... Замести следы... Не знаю, может, я путано говорю... Но во мне тоже клокочет ненависть и жажда мести!
- Ольга вам чужая, - буркнул Вениамин.
- Но я же женщина! Возможно, у меня будут дети... И как же я буду рожать, выпускать их в такой страшный мир? Поймите, Веня, это бандиты, настоящие мафиозо могут ничего не бояться, а мы... мы не можем думать о мести! Тем более, мы даже не знаем, кому конкретно мстить! Все, что мы можем сделать, это попытаться защитить Ольгу и вылечить ее, физически и душевно... Душевно труднее... Это хорошо, что вы приехали. И отцу позвоните, пусть он приедет тоже. Чем больше рядом с ней будет родных людей, тем лучше! Только, знаете ли, Веня, - я замялась, не зная, как сказать.
Он смотрел на меня выжидающе...
У него фиалковые глаза.
Я не видела ни одной цветной фотографии Ланы.
Я не знаю, какого цвета были глаза у нее.
У настоящей Олиной матери...
Я собралась с духом и сказала:
- Знаете, Веня, Оля не помнит своей матери. И отца не помнит, и вообще... Она почему-то помнит только дедушку.
Доктор сказал, что это - защитная реакция психики. И еще...
Знаете, Веня, доктор сказал, что некоторое время не следует говорить Оле, что ее мама умерла. То есть... Доктор сказал, что не надо разубеждать ее в том, что я - ее мать!
- Так, - тяжело и тихо произнес Вениамин.
И воцарилась тишина...
Я затаила дыхание.
У меня даже сердце стало тише биться... Во всяком случае, я перестала его чувствовать.
Вениамин молчал.
И мне пришлось снова заговорить, чтобы сломать его молчание:
- Понимаете, ей нужна семья... И мы с Андреем решили, что поживем еще некоторое время вместе - ради нее. А потом, когда она оправится от пережитого, когда свыкнется с новой жизнью, тогда мы, быть может, сможем ей все объяснить и расстаться наконец... Я же не могу всю жизнь прожить рядом с Андреем, играя роль Ольгиной матери! Так что когда-нибудь мы скажем... Но - не сейчас...
- Да, да, я понял! Вы... Вы вообще очень благородно повели себя, и мы должны благодарить вас, и простите меня за то, как я разговаривал с вами, когда вошел... Я так волновался! И если бы не вы - Ольга могла бы не найтись. Ведь это вы... Но я подумал сейчас о том, как мне сказать отцу, что Лана для Ольги, в общем-то, словно бы и не существовала... Это ужасно, я не представляю! Понимаете, отец очень любил Лану. Гораздо больше, чем меня... Она - первый ребенок, девочка, ей было уже одиннадцать лет, когда я родился.
Она была уже умненькая, они с отцом дружили, ходили всюду, а я - я же последыш, да и потом, когда я родился, начались тяжелые времена, мама много болела. И, я думаю, отец где-то винил меня... Маме не следовало меня рожать. К тому же я мальчик, я был непослушный, крикливый, баловался ужасно, раздражал отца. Лана в детстве терпеть меня не могла! Потом - выросла, полюбила... Мне так кажется... В школе я учился плохо, дрался. Да и вообще... А Лана была отцовской гордостью! Когда ее не стало... Боже мой! Отец смог пережить смерть матери, затем, через два года - потерю Ольги, но когда не стало Ланы... Я думал, он сломался. Но он просто ожесточился... Возненавидел все вокруг... Его квартира в Кракове - это музей памяти Ланы! А я живу в Москве, потому что не могу быть рядом с ним, потому что ему отвратителен мой образ жизни, потому что ему стыдно иметь такого сына!
Последние слова Вениамин выкрикнул отчаянно, почти со слезами, а потом тихо добавил, стараясь не смотреть на меня:
- Ну, вы же понимаете?
- Нет, - честно ответила я. -Не понимаю. Конечно, вы так странно одеваетесь, да и макияж у вас... Но, в конце-то концов, можно же все объяснить, и вы могли бы сделать отцу приятное и попробовать быть как все, да и для него - это не повод, чтобы стыдиться вас!
Вениамин выслушал мою тираду с округлившимися глазами, а потом расхохотался так, что в буфете зазвенели бокалы!
- Господи! Настя! Неужели вы подумали... Нет, Настя, дело совсем не в том, как я одеваюсь, да и не в "макияже", как вы выразились: это мой дискотечный, клубный "прикид" и отец никогда не видел меня в нем. Отец не пережил бы такого... Да и я не рискнул бы показаться ему на глаза в таком виде! Я ведь в обычной жизни одеваюсь почти нормально. Почти... Потому что не люблю быть совсем как все! Но отец презирает меня и стыдится меня совсем по другой причине. Из-за того, что я... В общем, это называется - из-за моей неординарной сексуальной ориентации. Я принадлежу к так называемым сексуальным меньшинствам! Ну, понимаете... Ну, как у Олега Филимонова из "Джентельмен-шоу": "Знаешь, милый..."
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
