Это Географическое общество с 1877 по 1884 год организовало пять экспедиций, отправлявшихся от Занзибара и восточного побережья Африки, в Конго. Однако ни одной из этих экспедиций не удалось пробраться дальше озера Танганьика.
Когда мир облетела весть о прибытии Стэнли в Бома, Леопольду II сейчас же стало ясно, что в реку Конго надо проникать со стороны ее устья на западном побережье, а не с севера, юга или востока, что до сих пор успеха не приносило. Когда Стэнли в январе 1878 года прибыл в Марсель, его там уже ожидал посланец бельгийского короля, который настойчиво приглашал его немедленно поехать вместе с ним в Брюссель. Однако встреча короля со Стэнли состоялась только в июне.
Во время этой беседы Стэнли заявил, что всему огромному бассейну Конго грош цена, если не построить линию железной дороги, соединяющую нижнее, судоходное, течение реки, минуя быстрины и водопады, со средним течением — снова спокойным и легкопроходимым. Ему удалось убедить Леопольда II основать Комитет по изучению Верхнего Конго, а сам Стэнли согласился возглавить новую большую экспедицию. Он снова завербовал на восточном побережье Занзибара африканских помощников и 4 августа 1879 года проник со своей экспедицией в составе 14 европейцев и 140 африканцев в устье реки Конго.
Уже в начале октября он основал напротив нынешнего портового города Матади станцию Виви, ставшую первой столицей Бельгийского Конго, и приступил к строительству дорог. К 1880 году они уже были готовы: первый отрезок дороги длиной 83 километра вел от устья до судоходной части реки, а там, где эта часть кончалась, начинался следующий отрезок дороги, уже в 152 километра длиной, идущий до самого Леопольдвиля — столицы всей этой огромной области. Как только дороги стали проезжими, по ним последовал один транспортный караван за другим, пока все необходимые для строительства материалы не были доставлены в Леопольдвиль. А уже оттуда река Конго вновь становилась судоходной и уходила далеко, за тысячи километров, во внутренние земли этой необозримо огромной области Африки. Даже пароход, носящий название «Вперед», уже стоял на якоре недалеко от берега! Он был доставлен частями посуху и затем уже собран здесь, на месте.
Число людей, принимавших участие в этом небывалом строительстве, постоянно росло, однако их нещадно косили свирепствовавшие здесь болезни. (Между прочим, статистика показывает, что даже еще в 1911 году 44,5 процента вновь прибывших в Конго европейцев умирало в первые три года после прибытия. И только после появления в 1953 году современных методов борьбы с тропическими болезнями смертность среди европейцев снизилась до 5,3 процента.)
В последующие годы Стэнли исследовал все новые и новые районы страны, создавая там опорные пункты. Самую отдаленную северо-восточную часть страны (ту, по которой мы с Михаэлем как раз едем) ему пришлось исследовать в 1887–1889 годах во время поисков Эмин-паши.
Арабы тем временем усиливали свою работорговлю на верхнем течении Конго. Частично они сами с помощью своих африканских наемников, так называемых бангвана, захватывали и увозили ни в чем не повинных людей, но в большинстве случаев они натравливали одни племена на другие, а затем скупали пленных у обеих сторон. Несчастных рабов, закованных в цепи, длинными рядами гнали через всю Центральную Африку к побережью, вынуждая при этом еще нести на голове тюки со слоновой костью, скупаемой по дороге работорговцами. Большая часть этих несчастных погибала уже в пути от нечеловеческого напряжения и голода.
Известный в те времена кардинал Лавижери потрясал мир своими проповедями, в которых описывал ужасы работорговли и требовал прекращения этого варварства. С 1890 по 1894 год молодое конголезское государство выслало четыре вооруженных отряда против укрепленных опорных пунктов арабов. Магометанские коменданты во главе своих африканских наемников в 30 тысяч ружей бились отчаянно и храбро, но тем не менее один арабский форт за другим пали и были уничтожены. Последняя крепость взята в конце 1894 года, власть арабов на востоке страны сломлена и с работорговлей окончательно покончено. (Вот этот каменный форт при слиянии Кибали и Дунгу, где мы сейчас находимся, был сооружен в 90-х годах прошлого века.)
Однако вскоре выяснилось, что под прикрытием борьбы с арабской работорговлей Леопольд II сам установил жестокое господство в стране и начал нещадно ее эксплуатировать. Введя принудительные работы на каучуковых плантациях, хищнически обрабатывая землю и вывозя слоновую кость, он стал получать невиданные доходы с этого дела.
Годы между двумя мировыми войнами для Конго оказались годами экономического подъема: были найдены богатые месторождения меди, золота и алмазов, повсюду разрабатывались медные рудники, золотые и алмазные копи. И тем не менее школьное дело оставалось в руках миссий, высшее образование для африканцев продолжало считаться нежелательным.
Когда в начале 1959 года в Конго начались волнения, там поспешно стали вводить конституционные реформы, а в июне 1960 года Бельгия предоставила независимость своей бывшей колонии[22].
![]()
Глава шестая
Белые и черные носороги
![]()
Раскаты грома, сверкание молний, вода со всех сторон — сверху, сбоку — настоящая тропическая гроза. Мы сидим в кабине нашего грузовика, подтягивая колени как можно выше к подбородку, потому что отовсюду капает, и опасливо прислушиваемся к стуку мотора. Один цилиндр уже вышел из строя, и в гору машина тянет значительно слабее, чем ей положено. Стартер тоже не работает — сегодня утром 12 человек с огромным трудом толкали нас вручную, пока не завелся мотор. И с тех пор мы вот уже в течение восьми часов боимся его выключить. А дорога тем временем местами превратилась в огромные, длинные озера, в которые мы каждый раз въезжаем с отвагой безумцев, не зная их истинной глубины. Но замедлять ход нам тоже нельзя, потому что тогда мы можем зарыться колесами в эту красную вязкую грязь и забуксовать. Так что нам не остается ничего другого, как с размаху, не сбавляя скорости, влетать в эти огромные разводья, поднимая по обеим сторонам высоченные фонтаны воды.
Только не останавливаться! Только бы доехать до места, чтобы не заночевать прямо здесь год этим проливным дождем. Нам совершенно необходимо сегодня же попасть в Ватсу, где находится единственная на всю округу авторемонтная мастерская.
Я как раз рисую в своем воображении страшные картины нашего положения в случае, если мы опять перевернемся кверху колесами (как это с нами уже однажды случилось), и тут на самом деле нашу машину начинает заносить вправо, затем швырять из стороны в сторону, и Михаэлю только с огромным трудом в последний момент удается затормозить. Мы облегченно вздохнули, но тут я замечаю, что стало как-то подозрительно тихо, слышен лишь звук низвергающейся с небес воды: оказывается, Михаэль во время торможения выключил мотор. Теперь не остается ничего другого, как вылезти под проливной дождь и толкать машину сзади. Напрягая все свои силы, мы вдвоем с боем Хубертом напираем на кузов до тех пор, пока грузовик наконец не трогается с места, и то только по той счастливой случайности, что дорога в этом месте идет несколько под горку.
До нитки промокшие и до пояса облепленные красной глиной, но счастливые и довольные, что мотор снова затрещал, мы влезаем в кабину водителя.
Когда я дома перед этой поездкой в последний момент сунул в чемодан обыкновенный комнатный термометр, Михаэль недоуменно пожал плечами. Зато теперь я мог себя утешить хотя бы тем, что не зря его взял: с его помощью мне удалось установить, что в кабине температура воздуха держалась около 20 градусов, а ночью снизилась даже до 18. Мы дрожали, несмотря на пуловеры, которые на себя натянули. Оставалось только пожалеть о том, что мы не захватили в Африку теплых кальсон! Кстати, два дня тому назад Михаэль отказывался залезть в ванну, заявляя, что вода в ней «холодная как лед». Я нарочно смерил своим термометром температуру воды — 26 градусов по Цельсию! Почему-то именно в Африке появляется пристрастие к купанию в особенно горячей воде.
