— И я поверила. Вроде человек неплохой — брата любит, маму… из-за любви к ним и решил нас взорвать. О господи!
Последний возглас объяснялся тем, что из сумки опять послышался подозрительный звук.
— Может, выйдем в коридор? — предложила я. — А после взрыва вернемся.
— А вещи? — уточнила практичная Настя.
— Главное — взять паспорта, остальное неважно.
— Мой паспорт там! — она в ужасе посмотрела на сумку.
А последняя совсем разбушевалась. Редкие попискивания сменились непрерывным противным жужжанием. Выносить это было невозможно.
Подруга медленно, бочком приблизилась к сумке и сунула туда руку.
— Хватай паспорт и бежим! — подбодрила я.
— Легко сказать — хватай! — сварливо пробормотала Настя, не переставая шарить. — Как я его тебе найду? А, ладно!
И она вдруг широким жестом схватила сумку за днище, вывалив содержимое прямо на пол.
Взрыва, слава богу, не произошло, зато на полу образовался довольно высокий холм. Состоял он из самых разнообразных вещей — пары книг, рваной косметички, пакетиков чая и кофе, массы клочков бумаги, линялых спортивных штанов советского покроя, нескольких шоколадок, яркого пареро, одной босоножки без задника… перечислять можно долго. Венчал сооружение хорошо знакомый мне серебристый мобильный телефон — я лично выбирала его подруге на день рождения. Телефон злобно жужжал.
— Жадина! — припечатала я. — Сказала, что не взяла с собой, а сама просто не хотела мне давать? Я бы тебе дома обязательно вернула деньги.
— За кого ты меня принимаешь? — обиделась Настя. — Если б я знала, что он у меня здесь, конечно, дала бы. Я была уверена, что он дома. Ты не знаешь, чего он стонет? От таких звуков повеситься можно.
— Наверное, требует подзарядки, — сообразила я. — Я специально купила такой, который заряжают раз в десять дней. Видимо, они прошли. Отключила б ты его, что ли?
Подруга подняла мобильник:
— Надеюсь, просто за факт пребывания в роуминге денег с меня не сняли? Я ведь никому не звонила.
— Думаю, нет. Ты что? Что случилось?
Подруга молча протянула мне сотовый. Там почему-то был выбран пункт меню «Написать новое сообщение», причем текст уже набран. «Лур курлы», — таинственно гласил он. От потрясения рука моя дрогнула, нажав на одну из клавиш. Через мгновение завибрировал аппарат у меня в кармане. Вытащив его, я прочла: «Лур курлы». А вот номер почему-то не определился.
— Ты не блокировала клавиатуру? — оправившись от шока, сурово спросила я. — Если этого не сделать, телефон, болтаясь в сумке, будет самопроизвольно нажимать на клавиши. Так вот откуда все мои «кыш-мыши»! Виновата ты!
— Нет, ты. Ты должна была меня научить, какблокировать. Ведь модель выбирала ты!
— Попросила бы — я б научила.
— А куда мне было спешить, если я не собиралась брать мобильник с собой? За поездку все равно разучилась бы. Но почему он слал сообщение именно тебе? Неужели случайным путем набирал именно твой номер?
Я вздохнула.
— Нет, не случайным. Тут действительно виновата я. Есть такая функция — часто используемые номера вызывать одной кнопкой. Я ввела свой, чтоб тебе потом было удобнее. Ладно, все это теперь уже лур курлы, правда? Было и прошло.
— Типичное лур курлы, — согласилась Настя. — А СМС-ки получились шикарные. Хороший сотовый вы мне подарили, мыслящий! Я таких люблю.
* * *
Что сказать о дальнейшей судьбе героев этой истории? Сергей, слава богу, не только ни о чем на обратном пути нас не спросил, но и вообще игнорировал — очевидно, ущемили-таки мы его самолюбие. У бедного Мишани таможенники на польской границе пытались отобрать три пистолета, купленные в магазине приколов. С Ириной мы на прощание обменялись телефонами. Ну и, конечно, в Вене я передала Яне корону. Она обрадовалась и пригласила нас на спектакль, но мы, увы, не успевали, на Австрию полагался лишь один день.
Ни с Максимом, ни с Вовчиком я больше не виделась, но примерно через полгода получила открытку из Парижа. Точнее, даже не открытку — нечто вроде рекламного проспекта. Сперва я решила, что там изображен орангутанг с трусах, однако надпись на обратной стороне заставила задуматься. «Привет! — гласила она. — Здесь можно заработать. Но у нас веселее. У меня все в порядке. Я тебя помню. Ты прикольная. Вовчик». При внимательном рассмотрении орангутанг оказался очень волосатым накачанным мужчиной со смутно знакомым лицом. Похоже, Вовчика перевели из администраторов на менее интеллектуальную должность, и, по мне, это было разумно.
Вот и все. А теперь — назад, в наш с Настей номер, потому что закончить повествование я хочу именно там. Я подошла к окну и открыла его. Вид был на грязный переулок, но если высунуться с риском для жизни, то увидишь сияющий белизной купол Сакре-Кёр. Я смотрела на него и знала, что я в Париже и впереди целый бесконечный день в этом волшебном городе. День, который я могу провести так, как пожелаю. Голова кружилась от восторга, но я не боялась упасть, потому что не упала бы, а полетела. И если вас когда-нибудь угораздит поселиться на Монмартре в отеле со странным названием «Плутон», уверена — вы и сейчас обнаружите мой призрак, восторженно пялящийся в окно. Потому что я оставила в Париже часть своей души. Мгновение было прекрасно — и разве не затем мы пишем, чтобы остановить его?
