Улугбек вступил в игру, и теперь ему не оставалось ничего другого, как следовать ее жестоким и коварным правилам. Нельзя было заниматься ею и сохранить чистыми руки. Великий ученый снова стал хитрым дипломатом. Он приветствовал молодого соперника, восхищался его доблестью и, чтобы усыпить все подозрения, даже предложил породниться с ним, выдав замуж любую свою дочь. Опьяненный таким успехом Абу-Бекр закатил пир в честь будущего тестя. Но тут же, на пиру, его схватили, обвинили в коварных намерениях и закованного в цепи отправили в Самарканд, где вскоре и умертвили в зловещих подвалах Кок-Сарая.
Улугбек объединил обе армии и повел их дальше. А навстречу уже мчались гонцы с новыми, совсем не радостными письмами от Абдал-Лятифа.
Сыну Улугбека не везло. Войско не хотело ему подчиняться. Несколько военачальников подняли мятеж, разграбили главный обоз и скрылись. Взбешенный полководец жестокими казнями устрашил и привел к повиновению оставшихся. Справедливо подозревая в интригах Гаухар-Шад, он даже приказал посадить под стражу родную бабку. Пока он всем этим увлекался, дорогу ему к Герату преградили отряды Аллаудавлы.
Аллаудавла сам был в трудном положении. Он оказался между двух огней: с востока приближался Улугбек, на западе - армия Абдал-Лятифа. Поэтому он не решился сразу последовать советам бабки, оказавшейся в плену, и сделал вид, будто вовсе не стремится к власти. Как и прежде, в гератских мечетях по пятницам поминали имя Шахруха, словно он и не умирал. Но тайком Аллаудавла собирал свои отряды в крепкий кулак и неожиданно нанес им сокрушительный удар зазевавшемуся Абдал-Лятифу.
За одну ночь все переменилось. Гаухар-Шад с ликующим Аллаудавлой победительницей вернулась в Герат, а за ними везли закованного в цепи незадачливого Абдал-Лятифа.
Тут впервые серьезно призадумался Улугбек, чем может кончиться вся эта кровавая чехарда. Он послал в Герат послов с предложением мира. Аллаудавла поспешил согласиться, понимая всю шаткость своего положения. Заключили договор, по которому условились соблюдать прежние границы. Абдал-Лятиф был освобожден и назначен правителем Балха в северном Афганистане. Улугбек хотел похоронить Шахруха в Самарканде, но ему отказались выдать тело отца. Шахрух был торжественно погребен в медресе, которое построила в свое время в Герате Гаухар-Шад.
Но мир продолжался недолго. Едва настала зима, как Абдал-Лятиф, вкусивший сладость власти и теперь скучавший в заброшенном Балхе, снова начал военные действия. Аллаудавла отразил его наскок и осадил Балх. Тогда Абдал-Лятиф опять запросил помощи у отца.
Нет, никак уже не удавалось Улугбеку выйти теперь из игры. Он вступился за сына, совсем не предполагая в этот момент, чем тот ему вскоре отплатит...
Весной 1448 года начались серьезные бои. Улугбек одержал несколько побед, и Аллаудавле пришлось бежать из Герата. Покинула город и Гаухар-Шад со своими придворными. Ей пошел уже семидесятый год, но она никак не хотела смириться и пожертвовать хоть капелькой власти. Улугбек был всего на пятнадцать лет моложе матери. Но рядом с нею он чувствовал себя стариком и дивился ее неуемной энергии и безмерному властолюбию.
Улугбек овладел Гератом почти без сопротивления и продолжал поход дальше на запад, чтобы очистить всю страну от противников и положить конец затянувшейся сваре.
Но враги затаились у него за спиной, в самом Герате. Местные сейиды и шейхи, пользовавшиеся громадной властью при набожном Шахрухе, вовсе не хотели теперь увидеть на престоле его вольнодумного сына, увлекающегося какими-то науками.
За спиной Улугбека плелись интриги. Против него вступали в борьбу хитрые и увертливые враги, привыкшие действовать тайно, в полной тишине и наносить смертельные удары из-за угла и чужими руками.
Шли оборванные дервиши по дорогам из Герата в Самарканд и Бухару, а оттуда в Ташкент, куда снова перебрался в это горячее, неспокойное время Хаджа Ахрар. Питались подаянием, требовательно протягивая каждому встречному чашку из выдолбленных тыкв. Распускали тревожные слухи, выкрикивали, кривляясь и приплясывая, неразборчивые проклятья по адресу безбожника и чародея на троне. Они были сразу и связными и разведчиками. Их нельзя было выследить, остановить, задержать. Кто поднимет руку на святого человека?..
А Улугбек помогал своим врагам, делая непростительные ошибки. Он не скрывал привязанности к младшему сыну, Абдал-Азизу, и теперь решил сделать своему любимцу подарок. Улугбек провозгласил его победителем в решающей битве, в которой тот по молодости лет даже не участвовал.
Абдал-Лятиф был обижен. К тому же его обделили при дележе захваченного в Герате имущества. Он уже вкусил сладкий яд власти, а теперь приходилось снова стать просто сыном отца-победителя. Правда, Улугбек назначил его правителем Герата, но властвовать ему предстояло под наблюдением отца.
А враги спешили раздуть эту наметившуюся вражду между отцом и сыном, не дать ей погаснуть. Абдал-Лятиф заболел и не явился на вызов отца. Улугбеку намекают, что болезнь притворная. Он в бешенстве приказывает доставить к нему сына хоть на носилках и видит, что тот действительно болен. Но теперь взбешен уже Абдал-Лятиф и волком смотрит на отца.
Зимой в Герате вспыхнул мятеж. Абдал-Лятиф сам подавить его не смог. Пришлось вмешаться Улугбеку. Дома бедняков в предместьях города на три дня были отданы на разграбление воинам, и только потом жителям разрешили вернуться в них. В городе начался голод. В праздник байрама улицы заполнили толпы нищих. Среди них шныряли дервиши. Когда Улугбек пробирался на коне сквозь эту толпу, один из дервишей схватил его за стремя и дико закричал:
- О справедливый падишах! Хороший праздник устроил ты для дервишей, да продлится жизнь твоя и твоя держава!
Толпа заволновалась, загудела.
Смута разрасталась. Примчался гонец из Самарканда и рассказал, что, воспользовавшись отсутствием Улугбека, на его столицу дерзко напали кочевые узбеки: налетели, как ветер из степей, разграбили и сожгли все в окрестностях города и снова скрылись в степи, бесследно как ветер.
Улугбек поспешил в Самарканд. Следом за его повозкой колыхался на ухабах гроб с телом Шахруха.
Невеселый это был путь. Они ехали через разграбленные, нищие кишлаки. Люди прятались и разбегались при их приближении. В пустых, заросших бурьяном полях посвистывал по-разбойничьи ветер. При переправе через Аму-Дарью на них напал отряд невесть откуда взявшихся хорасанцев. Еле удалось отбиться от этой шайки.
Мрачные мысли томили Улугбека. Поспешный отъезд слишком походил на отступление, бегство. На него нападали какие-то разбойники в его собственной стране. И этот гроб за спиной...
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
