Иммигранты из Вест-Индии, родители семерых детей, признались вчера во время судебного разбирательства в принесении в жертву одного из своих сыновей. Олтон Горинг (40 лет), проживающий на Вейлен-стрит в Ридинге, который предстал перед судом в Броадморе, после расследования был признан виновным в убийстве своего сына Кейта, 16 лет, в невменяемом состоянии. Жена Горинга, Эйлин (44 года), также признана виновной в убийстве и направлена на лечение в психиатрическую больницу. Горинги являются членами секты пятидесятников в Ридинге — возрожденческой секты, широко распространенной в Вест-Индии. Находясь в состоянии транса и веря, что ими овладел святой дух, они считали, что выполняют повеление Бога.
«Гардиан», август 23, 1971.
Четырнадцатилетний мальчик предстанет сегодня перед судом в Темворте, графство Стаффордшир, в связи со смертью девятнадцатилетнего молодого человека, тело которого было найдено в одном из домов в субботу.
«Гардиан», август 23, 1971.
Четырнадцатилетняя девочка обвиняется в убийстве Ройзин Маслоун, пяти лет, тело которой было найдено рядом с заросшей тропинкой недалеко от ее дома на Брук-Фарм Уолк, в городе Селмсли-Вуд, графство Бирмингем. Рядом с телом найдена окровавленная палка.
«Гардиан», август 23, 1971.
Воспоминание (Е)
Черные, горящие публичные дома в Ньюкасле.
Дирижабль
Во время первого танцевального вечера на борту дирижабля «Свет Дрездена», направлявшегося в Индию через Аден, миссис Корнелиус вышла на застекленную палубу для обозрения, чтобы подышать свежим воздухом. Ее немного подташнивало; это было ее первое путешествие на «Цеппелине», и она была полна решимости провести его как можно веселее. Ей только нужно было привыкнуть к ощущению, что она находится в слегка раскачивающемся лифте, который одновременно двигался и вниз и горизонтально. Она стояла рядом с танцевальным залом, в котором прожекторы освещали танцующих лучами красного, синего, желтого и зеленого цвета. Название ансамбля было «Маленькие шоколадные денди». Звучали саксофоны, музыканты заиграли следующий номер — «Королевские садовые блюзы». В общем-то миссис Корнелиус была не совсем уверена в том, что ей очень нравятся блюзы. В данный момент ей бы хотелось услышать что-нибудь поспокойнее. Но в голову ей приходила только «Колыбельная»: она назойливо звучала у нее в голове. Внизу она увидела огни Парижа (по крайней мере, она считала, что это был Париж) и представила, что они падают. Хотя ее уверили, что конструкция была абсолютно надежной, а оболочка шара надута гелием, у нее было впечатление, что опоры раскачиваются у нее под ногами. В зале зазвучала более дружелюбная музыка. Она, пошатываясь из стороны в сторону, вернулась в зал.
Пассажиры веселились вовсю в тот вечер. Несколько раз ее чуть не сбили с ног танцующие пары. Она довольно ухмыльнулась. И вдруг почувствовала чью-то руку на своем плече.
— Как вы себя чувствуете, мадам?
Это был епископ, они уже встречались раньше. Ей сразу понравилось его приятное веселое лицо, в отличие от худого бледного лица его жены, на котором была недовольная гримаса, показавшаяся миссис Корнелиус оскорбительной. Если бы вы поинтересовались мнением миссис Корнелиус, она бы сказала, что жена епископа слишком уж высокого о себе мнения. Воображуля. А что касается епископа, так он был настоящим джентльменом, который умел вести себя в любом обществе. Миссис Корнелиус вполне могла бы увлечься им. Она улыбнулась, представив, как неплохо они могли бы провести время.
— Неплохо, благодарю вас, епископ, — сказала она. — Немного пошатывает, вот и все.
— Потанцуем?
— С огромным удовольствием! — Она положила левую руку на его внушительных размеров талию, а правую руку вложила в его. Они начали танцевать фокстрот. — А вы отличный танцор, епископ, — сказала она, смеясь. Через плечо епископа она увидела жену епископа, которая смотрела на них, все так же неодобрительно покачивая головой, на лице у нее была снисходительная улыбка, хотя было видно, что она была недовольна. Миссис К. вызывающе прижалась своей грудью к епископу. Епископ слегка улыбнулся, и заморгал своими маленькими глазками. Она знала, что нравится ему. Тепло разлилось по всему ее телу, когда он дотронулся до ее груди. Неплохой поворот событий.
— Вы путешествуете одна, миссис Корнелиус?
— Со своим сыном, но он мне совсем не мешает. Я живу в каюте одна.
— А… мистер Корнелиус?
— Его нет, к сожалению.
— Вы имеете в виду, что…
— Да. Погиб.
— Очень сожалею.
— Да, но это было очень давно.
— Ясно. — Епископ посмотрел вверх, туда, где над алюминиевым потолком были прикреплены огромные наполненные газом баллоны. — Он сейчас в лучшем мире, чем мы.
— Конечно.
«Да, — подумала миссис Корнелиус, — его не назовешь медлительным. Может, это только шутка, что он епископ, а?» С ее лица не сходила улыбка. Тошнота прошла, как не бывало.
— Каким классом вы путешествуете? Полагаю, первым?
— Ну, вы скажете. — Она покатилась со смеху. — Только вторым. Вы же знаете, как дорого стоит билет до Калькутты.
— Да, вы правы. Я тоже, то есть мы с женой, вынуждены путешествовать вторым. Но должен сказать, что у меня нет никаких жалоб, хотя мы здесь всего первый день. Номер нашей каюты 46…
— Да что вы говорите? Какое совпадение. А я в 38 номере. Совсем недалеко от вас. А мой мальчик в 30, с другими мальчиками.
— У вас хорошие взаимоотношения с вашим сыном?
— Да. Он очень любит меня!
— Я завидую вам.
— Кому? Мне?
— Я бы тоже хотел, что бы у меня были хорошие отношения с моей единственной родственницей, миссис Бисли. Приходится сожалеть, что нелегко быть связанным узами брака с женщиной с таким нелегким характером.
— Она производит неплохое впечатление, но разве что только немного, как бы это получше выразиться, не в себе.
— Ей не доставляет удовольствия, в отличие от меня, заводить новых друзей. Обычно я путешествую один, а миссис Бисли остается дома, но в Дели у нее есть сестра, и поэтому она решила на этот раз сопровождать меня. — Теперь епископ крепко прижался животом к ее животу. Это вызвало такие приятные ощущения, что ноги у нее стали ватными.
— Вероятно, ей нужно побольше отдыхать, — сказала миссис Корнелиус. — Я имею в виду — она могла бы воспользоваться возможностью, чтобы как следует отдохнуть перед Индией, как вы считаете? Это пошло бы ей на пользу. — Она надеялась, что епископ не обратил внимание, что последнее предложение прозвучало чересчур грубо. Он, похоже, не заметил перемену в ее тоне и только неопределенно улыбнулся. Музыка кончилась, и они нехотя расцепили объятия и похлопали из вежливости цветным музыкантам, одетым в смокинги. Один из музыкантов сделал шаг вперед, его черные пальцы пробежали по кнопкам саксофона вверх и вниз, пока он говорил.
