Читаем без скачивания Девять карет ожидают тебя - Мэри Стюарт

— Почему, спасибо. Да, я хотела бы…

— Тогда если кто-нибудь вас отвезет… — Он посмотрел на Вильяма, тот немедленно ответил:

— Конечно. — Потом он пробормотал с диким видом. — Простите пожалуйста, что я взял машину. Мы думали… В смысле мы спешили, мне очень неудобно.

— Ничего страшного. Вы очевидно думали, что сможете предотвратить трагедию, худшую, чем та, которая произошла. Уверен, что вы меня поймете, если я скажу, что это… Не совсем трагедия. Вы найдете свое собственное необыкновенное средство транспорта… Снаружи. Спокойной ночи.

И он ушел.

Я подняла кофе, но он остыл и стал очень противным. Опять села. Полено в камине упало, рассыпая искры. А в коридоре никто не двигался. Посмотрела на часы. Остановились. Время остановилось без тебя…

Рядом сел Вильям и взял меня за руку.

— Линда. Линда…

— Вильям, я очень благодарна за все, что вы сделали. Не знаю, что бы я без вас сегодня ночью, честно… Не имею права так вас звать, но я была совсем одна, а вы были моим единственным другом.

— Быть использованными — привилегия друзей. Если вы… соберетесь остаться с Филтшом, я смогу вас видеть иногда?

— Не думаю, что останусь.

— Нет?

— Нет.

— Понятно. Отвести вас на виллу Мирей в джипе?

— Нет, спасибо. Я подожду.

— Хорошо. Спокойной ночи. Встретитесь со мной перед отъездом, можно?

— Конечно. Спокойной ночи. Спасибо за все.

Я забыла о нем сразу, как закрылась дверь. Кто-то вышел из библиотеки. Голоса Ипполита и Рауля. Вместе идут по коридору. Ой, сердце болит… Я встала и направилась к двери. Привалилась к стене.

— …Санаторий. Она осталась с доктором, он за ней присмотрит. — Потом он сказал что-то о деньгах, о пенсии… — Подальше от Валми, Париж или Канны… Сердце… Не слишком долго.

Вышли в холл. Ипполит пожелал спокойной ночи. Я выбралась в коридор, ждала, когда он останется один, тряслась, паниковала… Рауль что-то спросил, Седдон ответил, что-то вроде:

— Уехал.

Быстрый вопрос Рауля, опять Седдон, на этот раз четко:

— Несколько минут назад.

Он сказал мрачно:

— Понятно. Спасибо. Спокойной ночи, Седдон.

И я поняла о чем он спрашивал, забыла обо всем, закричала:

— Рауль!

Мой голос заглушил стук входной двери.

Я выскочила в холл, когда зашумел мотор, пролетела через холл, распахнула дверь и выбежала в темноту. «Кадиллак» уже двигался, я опять закричала, но он не услышал… По крайней мере автомобиль продолжал движение, набирал скорость. Я побежала. Не добежала двадцать ярдов, она повернула и исчезла из виду. Если бы я остановилась и подумала, никогда бы этого не сделала. Но мыслить я уже прекратила. Только знала, что обязательно должна кое-что сказать, иначе никогда больше не буду спать. И это не только моя проблема.

Я без колебаний повернула и бросилась на тропинку. Узкая, крутая, вниз по горе к мосту Валми. Мы с Филиппом много раз там ходили. Все чисто, ступеньки широкие и безопасные, но скользкие, особенно в темноте. А не важно. В моем кармане оказался фонарик Филиппа, я светила и неслась, будто меня преследовали призраки. Слеза по зигзагу двигались огни «Кадиллака». Мотор почти не шумел. Не обращая внимания на царапины, я летела вниз через лес.

Первый раз он повернул еще ниже меня. Тени деревьев хватали меня за ноги. Тропинка извивалась змеей. Деревья маршировали и качались, как ночной кошмар. Срезала угол, прямо по кустам. Третий изгиб зигзага увел его далеко влево, а тропинка выпрямилась, хотя стала круче. Я держалась рукой за перила и перепрыгивала через три ступеньки. Опять машина повернула, тени деревьев, как нити огромной паутины… Я задыхалась и повторяла глупую молитву:

— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…

Не останавливаясь, я два раза пересекла зигзаг и увидела мост. Рауля еще не было. Сбежала с тропинки, проскочила между деревьев, обрыв, спрыгнула, упала, встала, зашумели тормоза «Кадиллака»… Потом я узнала, что кто-то перебежал Раулю дорогу. Мне нравится думать, что это было то же анонимное существо, которое там бегало, когда он первый раз меня поцеловал. Во всяком случае оно задержало машину на несколько драгоценных секунд. Я, в ссадинах и царапинах, свалилась на дорогу, как раз когда он выехал из-за последнего поворота. Взбежала на мост. Туман поднимался до пояса. Серый, белый, золотой. Я закрыла глаза, протянула руки вперед и застыла на месте.

Скрип тормозов, визг шин. Остановился. Я открыла глаза. Он в трех ярдах от меня, в кудрявых облаках тумана. Выключил фары. Благословенная темнота. Я три раза шагнула вперед и положила руку на крыло машины. Прислонилась к нему… Молитвенное колесо крутилось также, но уже о другом.

— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…

Вышел. Остановился, очень высокий, никогда таким не был.

— Я ждала… Мне нужно было… Увидеть тебя.

— Сказали, ты ушла. Дурочка, я мог тебя убить.

Я почти легла на крыло автомобиля, ноги не держали.

— Я хотела сказать, Рауль, что я виновата. Это не совсем подходящее слово… Просить прощения у человека, что подозревала его в убийстве… Но мне очень стыдно, что я это подумала ненадолго. Честное слово ненадолго, клянусь. — Он держал в руках перчатки, одевал их и снимал. Молчал. — Я себя не оправдываю. И знаю, что ты меня не простишь. Это было бы невозможно, даже если бы между нами ничего не было, а так… Рауль, я просто хочу, чтобы ты немножко понял. Только не знаю, как начать объяснять.

— Не надо. Я понимаю.

— Не думаю. Мне сказали, понимаешь, сказали прямо, что ты в это замешан, вместе с твоим… С другими. Бернар сказал это Берте. Что ты стрелял в лесу. Думаю, он понимал, что как бы далеко он ни зашел, в этом лучше не признаваться. И он, наверное, думал, что ты все простишь, когда поймешь, как выгодно это убийство. Я не поверила даже тогда, не смогла. Но остальное было очевидно, про них, и ничего не доказывало, что ты не с ними. Ничего кроме… Того, что я чувствовала.

Я замолчала, пыталась увидеть выражение его лица. Он, казалось, был очень далеко.

— Не думаю, что ты поверишь, Рауль, но я боролась на твоей стороне. Все время. Прошла через личный маленький ад с ночи вторника. Все тебя обвиняло, я сомневалась, могу ли доверять самой себе… Не буду рассказывать, тебе самому хватило, и ты хочешь забыть все, и меня, но я… Должна тебе рассказать, прежде чем ты покинешь меня. Я просто не могла рисковать, Рауль! Ты понимаешь? Скажи, что понимаешь!

Он вертел перчатки в руках. Сказал скучным голосом:

— Ты была готова рисковать… Однажды.

— Собой — да. Но тут был Филипп. Я не имела права рисковать Филиппом. Я за него отвечала, мой долг… Я… Кроме меня у него никого не было. И нельзя было позволять этому что-то значить.

— Чему?

— Тому, что кроме тебя у меня никого нет.

Тишина. Очень тихо он стоял, одинокая фигура в туманной ночи. Я подумала, что так и буду его всегда вспоминать, одного, оторванного ото всех, даже от семьи. Впервые я увидела его не как отблеск моих романтических фантазий, очаровательного принца, тигра… Рауль — одинокий маленький мальчик в доме, который не годится для детей, несчастный подросток при отце-маньяке, молодой мужчина в борьбе за единственный источник дохода… И всегда один. Зациклилась на своем одиночестве и не увидела, что он тоже человек…

— Прости, Рауль. Я не должна была к тебе сейчас с этим приставать. Думаю с тебя уже хватит. Что тебе сказать про отца, кроме того, что мне очень жаль?

— Ты правда думала, что я убью его?

— Нет, Рауль.

Пауза. Он сказал странным голосом:

— Похоже, ты правда меня понимаешь.

— По-моему, да. Даже последние двадцать четыре часа… Мир сошел с ума и все ценности пошли кувырком… Я должна была знать, глубоко внутри, что ты — это ты, и этого достаточно. Я хочу, чтобы ты узнал, а потом уйду. Я любила тебя все время, не переставала, и люблю тебя сейчас. — Он не шевелился. Я повернулась к замку. — Ухожу. Спокойной ночи.

— Куда ты идешь?

— Кто-нибудь отвезет меня на виллу Мирей. Твой дядя Ипполит меня вопросил. Я… Не хочу быть в Валми.

— Залезай в машину. Я тебя отвезу. Давай, давай. И куда, по-твоему, я отправился?

— Не думала. Отсюда.

— На виллу Мирей искать тебя. — Я не говорила, не двигалась, сердце билось медленно, громко и больно. — Линда.

— Да?

— Залезай.

Залезла. Он сел рядом со мной. Темно. Он такой большой и очень близко. Я дрожала. Он не шевелился и не трогал меня. Я сказала первое, что пришло в голову.

— Где ты взял эту машину? Рулетка?

— Ecarte. Линда, побудешь на вилле Мирей с Филиппом?

— Не знаю, не думала. Я очень хорошо к нему отношусь, но…

— Ему будет одиноко, даже с Ипполитом. Может, возьмем его с собой в Бельвинь?

— Рауль, Рауль, я не думала…

Я остановилась, приложив руки к лицу.

— Что, моя хорошая?

Я спросила прямо в руки:

— Ты имеешь в виду, что ты все равно… Возьмешь меня?

Он глубоко вдохнул, не ответил. Неожиданно повернулся и притянул меня к себе, вовсе не нежно. А что мы друг другу говорили, будем помнить только мы. Мы говорили долго…