Ди Маджо тянул жену за руки, по словам свидетелей, «причинял ей физическую боль» и «поливал» устроителя вечеринки и бесстыдного сенатора всевозможными оскорбительными выражениями, самое безобидное из которых касалось противоестественной связи Питера Лоуфорда с Джоном Кеннеди. В разгоравшийся не на шутку скандал вмешались все, кто мог, и в результате разгневанный бейсболист уехал домой один. А Мэрилин как ни в чем не бывало осталась наслаждаться обществом новоявленного поклонника.
Вот тут-то и проявилась во всей своей красе распущенность «обаятельнейшего и очаровательнейшего» Джона. Забыв всякие приличия, он напропалую ухаживал за невероятно сексапильной красоткой, то и дело подливая ей шампанское Piper Heid-sieck (ее любимое), сыпал остротами и расточал не всегда утонченные комплименты. Такой исступленный интерес сенатора весьма польстил самолюбию Мэрилин. Она довольно смеялась и чрезвычайно откровенно кокетничала.
Бурная и, главное, прилюдная ссора окончательно разрушила и без того непрочный брак Монро с Ди Маджо. Через некоторое время они развелись. И Мэрилин, не раздумывая, отдалась новой страсти – Джону Кеннеди.
Хоть это и было секретом полишинеля, тем не менее Мэрилин согласилась встречаться с ним тайно. Она понимала, что ее новый любовник не какой-нибудь шоумен, а влиятельнейший политик, он всегда у всех на виду, он женат и не может афишировать их отношения. Чаще всего они встречались на вилле сводника Лоуфорда в Санта-Монике. Родственник будущего президента Питер превратил свой дом в самый настоящий бордель, где были спальни с зеркальными стенами и потолками, будуары с потайными окошками для подглядывания и прочие не вполне нормальные штучки, возможно, уже ставшие необходимыми для сластолюбцев-братьев Кеннеди. На вилле-борделе перебывали почти все знаменитые красавицы того времени. Лоуфорд, желая угодить родственничкам, пытался затащить туда и Марлен Дитрих, но немецкая дива обозвала Питера «великосветским сутенером» и отказалась наотрез. Достойная женщина.
А вот Монро бывала на вилле Лоуфорда постоянно. Как ни сложно это было, но Мэрилин довольно долго никому не рассказывала ни о своих отношениях с Кеннеди, ни о постоянных поездках в Нью-Йорк. Ей нравилось иметь некую общую тайну с таким знаменитым человеком. Хотя, как мы уже говорили, эта тайна ни для кого не была большим секретом. О ней не знал только слепой и глухой. Или тот, кого эти дела абсолютно не интересовали. Но таких было немного.
Когда Кеннеди, например, делали очередную операцию на спине, никого нисколько не удивляло, что его палату украшал гигантский плакат с изображением Мэрилин, сидящей на шпагате в очень «откровенных» шортиках.
Дело в том, что с какого-то момента Мэрилин и Джон незаметно для себя привязались друг к другу, причем настолько, что с трудом расставались даже на короткое время. Именно с Мэрилин Джону не надо было лицемерить или ловчить, с ней он мог быть самим собой, доверять ей самые сокровенные тайны. С ней он забывал даже о болях в спине, непрестанно мучавших его с молодости. Она оказалась словно сотворенной именно для него, и очень скоро Джон с удивлением обнаружил, что ему все труднее обходиться без этой женщины.
Когда Кеннеди стал кандидатом в президенты от Демократической партии, он попросил Мэрилин принять участие в предвыборной кампании. Известная и любимая народом (во всяком случае, мужской его частью) актриса с радостью согласилась, несмотря на то, что была связана несколькими контрактами с киностудиями. Не заботясь о своей основной работе, срывая графики съемок и рискуя многотысячными штрафами, Мэрилин ездила с Джоном по городам и штатам, всячески подбадривала его во время выступлений, исполняла обязанности секретарши и, конечно же, вербовала сторонников Кеннеди.
Все происходившее она воспринимала как актриса и просто играла соответствующую роль. Но в конце концов ей захотелось разобраться в том, что было главным делом ее любимого, и Мэрилин приобрела дневник в кожаном переплете. Туда она заносила высказывания Джона Кеннеди, которые ей удавалось услышать или подслушать. Она надеялась после подумать о его умных словах, чтобы соответствовать ему и на этом поприще. Во время разговоров с друзьями Джон обсуждал политические проблемы или объяснял то или иное принятое правительством решение (естественно, эти разговоры не предназначались для широкой публики), а Мэрилин старалась все запомнить и записать. Вот из-за таких очень несложных побуждений и появился знаменитый дневник Мэрилин, который мог содержать компрометирующую информацию и на президента, и на политику страны в целом. Можете себе представить, что бы могло случиться, попади этот дневник в руки политических конкурентов, а то и, страшно помыслить, коммунистов. Так думали очень серьезные люди. И впоследствии эта книжечка в кожаном переплете сыграла роковую, вернее, смертельную роль в судьбе Монро.
О том, что думали «серьезные люди», можно понять из высказывания одного сотрудника ФБР: «Ходили слухи, что Гувер (директор ФБР. – Ред.) был вне себя. Он даже приказал установить круглосуточное наблюдение за Монро, считая, что связь президента с завзятой алкоголичкой, дружившей со многими, кого легко можно было занести в число неблагонадежных, угрожает безопасности Соединенных Штатов».
Существует предположение, что именно тогда Мэрилин надумала стать первой леди Соединенных Штатов. Она очень старалась подняться до уровня Джона, училась светским манерам, усердно читала политическую и экономическую литературу. Их любовь, их привязанность, их нежелание расставаться – все это давало ей надежду… В самом деле, почему бы ей не выйти замуж за президента Америки? Ведь на «фабрике грез» и не такое случается. Только одного не учла бедняжка Монро – кино, даже самое хорошее и профессиональное, это не жизнь.
Норма Джин Мортенсон, так на самом деле звалась Мэрилин, родилась 1 июня 1926 года в Лос-Анджелесе. Отца своего она не знала: мама после рассказывала, как он, Мартин Мортенсон, сел как-то на свой разлюбимый мотоцикл и укатил в неизвестном направлении. А мама, Глэдис Монро (во втором замужестве – Бейкер), осталась беременной. Только она не собиралась унывать, родила дочурку и отдала ее – двухнедельную крошку – на воспитание приемным родителям. Пожилая пара согласилась взять Норму, чтобы в голодные годы Великой депрессии прожить как-нибудь на детское пособие. Изредка Глэдис навещала дочь, покупала ей мороженое и рассказывала о киностудии, где она работала в монтажной мастерской.
Когда Норме исполнилось восемь лет, у Глэдис неожиданно проснулось материнское чувство, и она забрала дочку к себе. А год спустя Глэдис, которая вела весьма несерьезный образ жизни, очутилась в клинике для душевнобольных, где и пробыла до самой смерти. Жизнь отнеслась сурово к Норме Джин: у нее было десять приемных родителей, она побывала в двух сиротских домах, ей пришлось перенести несколько попыток изнасилования… Наконец, Норму забрала к себе подруга матери по работе Грейс Эткинсон Макки. Ее опекунство было оформлено официально властями округа. Как и большинство работников киностудии, она «бредила» кино, и ее энтузиазм передался Норме. Грейс, любившая помечтать, уверила свою воспитанницу, что та станет знаменитой кинозвездой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
