быстрее, грубее. Наше дыхание участилось, и кровать застонала, как и плещущийся за окном океан.
— Я люблю тебя, Эфраим, — прошептала я, слишком тихо, чтобы он мог услышать, и мы вместе рухнули в туманную, залитую солнцем тишину.
Расслабившись так, что я даже не подозревала, что это возможно, я сидела на кровати и смотрела, как Эфраим натягивал черные джоггеры. Мышцы его спины и рук перекатывались от движений.
Он подмигнул мне, вызвав новый румянец.
— Соломон рассказал мне одну историю вчера вечером, — сказала я. — Перед самым отъездом.
— Я полагаю, она была интересной.
— Ты когда-нибудь слышал об исчезновении человека в Дарлинг-Хаусе? Давным-давно.
— Исчезновении?
— Богатого и влиятельного человека. Это было загадкой на протяжении десятилетий. Наверное, и сейчас. Только сейчас это уже никого не интересует.
Он покачал головой.
— Вряд ли в такой одержимой прошлым семье, как ваша, забыли бы подобную историю. Были ли еще какие-нибудь подробности? Имя, например?
— Соломон сказал, что это произошло на вечеринке, и это был последний раз, когда его видели. Он исчез. Никаких следов.
Эфраим несколько мгновений молчал.
— Если предположить, что Соломон не был пьян и не дразнил тебя, то Дарлинг-Хаус находится на реке. Кто бы это ни был, он слишком много выпил, потерял рассудок, и его унесло течением.
У меня в голове промелькнула картина гибели Сета. Как быстро его утащило под воду. В одно мгновение он был там, а в следующее исчез.
— Я уверена, что ты прав.
Эфраим кивнул и натянул черную облегающую футболку.
— Но меня не покидает ощущение, что здесь есть что-то еще.
— У меня есть связи в Историческом обществе. Я договорюсь о встрече, и ты сможешь играть в Нэнси Дрю, если хочешь. — Он подошел к кровати. — Все, что я знаю, это то, что прошлая ночь, — он сделал паузу, приподняв мой подбородок, чтобы я встретилась с ним взглядом, — прошлая ночь была потрясающей. И я бы ничего не изменил.
— Все еще парю, — прошептала я, смущенно улыбнувшись.
Он поцеловал меня в лоб и выпрямился.
— Пойду проверю, как там дела внизу. Принести тебе латте?
Я кивнула.
— Я буду готова осмотреть Офелию к тому времени, как ты вернешься.
— О, жена. Не думай, что у меня есть намерение в ближайшее время покинуть эту кровать.
Я рухнула обратно на подушки, наблюдая за тем, как Эфраим прошел через комнату, а затем скрылся в лифте.
Я вытянулась, позволив жизни расцвести в пальцах рук и ног.
Вчера я проснулась Уитни.
Сегодня я была Уитни Каллаган-Дарлинг. Женой Эфраима.
— Жена, — прошептала я и потянулась вверх, чтобы коснуться нити жемчуга на шее. Я ослабила застежку и сняла ожерелье, рассеянно рассмотрев его, пока в голове складывалось понимание того, что я сделала.
Секс с Эфраимом. Нет, занятия любовью с Эфраимом перевели нашу ситуацию из разряда сложных в разряд нерешаемых. Я больше не могла представить, что времени и расстояния будет достаточно, чтобы приглушить чувства, которые я испытывала к нему, или тот потусторонний магнетизм, который существовал между нами.
О чем он думал сейчас? Неужели воспоминания о прошлой ночи заставили его учащенно дышать? Возбуждали его? Сердце колотилось при мысли о том, что наши тела будут двигаться вместе?
Хотел ли он удержать меня?
Вчера вечером он сказал, что этот брак для него не более чем деловая сделка. Это был контракт, на который он согласился. Собирался ли он соблюдать его?
Продлится ли этот брак всего год?
Планировал ли он уехать в Нью-Йорк и оставить меня одну управлять Darling Glass?
Все эти вопросы нужно было задать еще до того, как я позволила ему отнести себя в постель.
Он сделал то, что обещал. Спас мою семью от потери всего. И он всегда будет защищать нас. Он сделает все необходимое, чтобы уберечь Дарлингов и сохранить наше наследие, пока дышит.
Но я не была наследием. Я не была величественным домом на берегу моря.
Я была женщиной. Человеком. Дарлинг.
Формально, он ничего мне не должен, давал он обещание моему брату или нет.
Даже после прошлой ночи.
Вздохнув, я взяла ожерелье и, соскользнув с кровати, направилась в ванную.
Это была симпатичная комната с застекленной душевой кабиной из белого мрамора, ванной на когтистых лапах в углу и изящной раковиной, вмонтированной в столешницу старинного серванта. Над раковиной висело большое позолоченное зеркало, в котором отражался солнечный свет, проникавший в окно над ванной.
Я включила горячую воду и дала теплой жидкости стечь по рукам, а затем наклонилась, чтобы побрызгать на лицо.
Затем закрыла глаза и сделала глубокий, успокаивающий вдох.
С кровати раздался звонок моего мобильного телефона. Скорее всего, это была Исла. Она сказала мне на свадьбе, что позвонит узнать, как у меня дела сегодня утром.
Я потянулась за полотенцем.
В комнате стало холодно.
По спине пробежал резкий холодок.
Я прижала полотенце к глазам.
Не смотри.
Не смотри, и все пройдет.
Уходи.
Уходи.
Уходи.
Нежный вздох пощекотал мне ухо. Ледяной холод.
Я замерзала. Кровь стучала в ушах.
Не смотри. Не смотри. Не смотри.
Ледяной кончик пальца прошелся по моей обнаженной шее.
Я закричала, отшатнувшись в сторону. Мой взгляд упал на зеркало.
Женщина в белом стояла позади меня. Джулия. Такой чистой я ее никогда не видела.
Ее глаза были пустыми, зияющими черными дырами на бледном лице. Светлые волосы рассыпались по плечам в беспорядке растрепанных локонов. Белое атласное платье было разорвано, ниже талии расцвело красное пятно, которое пунцовым водопадом стекало к ногам. Ее длинные пальцы впились в ткань у вздувшегося живота.
Ее рот открылся, как будто она хотела заговорить, но слова не шли.
Она шагнула ко мне, протянув дрожащую руку в мою сторону.
Я снова закричала и повернулась к ней лицом.
Но там ничего не было.
Я снова повернулась к зеркалу.
Ничего.
Джулия исчезла так же внезапно, как и появилась.
Сердце заколотилось головокружительным стаккато, и я, спотыкаясь, вернулась на кровать, подтянув под себя ноги, подальше от края матраса.
Что произошло? И почему Джулия сейчас здесь?
Мой взгляд вернулся в ванную, и дыхание перехватило в горле.
Там, на мраморном полу, осталась ярко-красная капля крови.
Глава 17
Уильям Дарлинг | 1927 год
В тот вечер, когда я познакомился с Соломоном Поттером, Джулия была одета в платье из красного атласа. Рукава, усыпанные крошечными блестящими бусинками, закрывали края ее шелковистых плеч, оставив обнаженными верх ее прекрасной груди и шею. По ее словам, это
