подсказывает мне, что попадать под удар этих маленьких кулачков, покрытых зеленоватым светом — дурная идея. В какой-то момент я оказываюсь у стены пещеры и успеваю уйти в сторону, отбив прямой удар ребром ладони по предплечью и… грохот! Кулачок проламывает камень и летящие во все стороны осколки опрокидывают чайник и сбивают парочку книжек с полки.
— Тск! — раздосадовано говорит она, выдергивая руку из стены. Я мысленно прикидываю энергию удара и присвистываю. Но… черт с ней с кинетической энергией, в меня можно из пушки палить и ничего не будет, как она умудряется пробивать мою защиту?
— Какой ты невоспитанный мальчик — прищуривается хозяйка пещеры и срывается с места, в прыжке выстреливая ногой в голову! Уйти не успеваю, прикрываю голову рукой и… меня сносит в сторону! Падаю на пол, в мягкий мох и не вставая — выкручиваю вертушку, сметающую подсечку, «дракон сметает хвостом», подсекаю ее ноги и она, ойкнув — падает рядом. Перекатываюсь, удар локтем, но ее уже нет в мягком мху, она снова в воздухе и — удар сверху, топчущий, сейсмический! Успеваю уйти в сторону, пол дрожит и трескается от ее удара… она снова рядом! Удар — из меня вышибает дух и я отлетаю к стенке, меня скрючивает, я не могу вздохнуть, а она тут как тут и… удар! Удар! Удар! Чоп-чоп-чоп-чоп-чоп-чоп! Закрываясь руками, я пытаюсь восстановить дыхание… что тут происходит⁈ Кто она такая⁈ Что делать? Так я проиграю! Бросаюсь вперед и хватаю ее за корпус, она вырывается, но в чистой физической силе я превосхожу ее, мы падаем вместе на пол, я сверху. Тут же высвобождаю руку и… уже сжав кулак и замахнувшись для удара — я застываю на месте.
Хозяйка пещеры лежит подо мной и с нескрываемым любопытством следит за мной. Ее огромные, детские глаза не выражают ни страха, ни гнева, только легкое любопытство и… симпатию. Я знаю, что надо сделать — надо сжать кулак и обрушить всю свою ярость в коротком ударе без замаха, вбивая ее голову в пол пещеры, а потом еще раз. И еще — до тех пор, пока хозяйка пещеры, лисица-оборотень, прозванная Свежевателем — не прекратит подавать признаки жизни. Вот только…
Я разжимаю кулак и падаю рядом с лежащей хозяйкой пещеры. Мы лежим рядом, и моя грудь ходит ходуном, восстанавливая дыхание. Когда со мной такое было в этом мире? Ни разу. Даже когда я отражал нашествие Тварей из преисподней, даже когда я сражался с демоном — я не испытывал такой усталости.
— Угомонился? — спрашивает она, привставая на локте и кладя свою узенькую ладошку на мою грудь: — или еще подеремся?
Я поворачиваю голову и смотрю на нее. Понимаю почему я не ударил. Не потому, что пожалел. Не потому, что не могу поднять руку на существо, которое выглядит как девушка-подросток с белоснежной кожей и худенькими ножками. А потому что понял — бесполезно. Даже мой самый сильный удар не в силах повредить этому… кто бы это ни был.
— Я б еще подрался — признаюсь я, восстанавливая дыхание: — да только толку то…
— О! Так ты еще и умный. — вздыхает хозяйка пещеры: — как жаль, что тебе умирать скоро.
— Мне тоже жалко — подтверждаю я: — наверное даже больше, чем тебе. — чувство нереальности происходящего окончательно укрепляется внутри, и я уже не удивляюсь ничему. Итак, господа гусары, у нас есть неведомая хтонь, которая отказывается умереть от удара локтем в голову. И прочими частями тела тоже, я пробовал. Что делать? Стараться больше?
— Хорошо — говорю я и сажусь на мягкий мох пещеры, подтянув ноги к себе. Опираюсь локтем на колено: — раз уж так повернулось… давай расставим все точки над палочками. Ведь ты и есть Свежеватель, верно?
— Грубо. Очень грубо, сладенький. У меня есть имя. Акай — так меня звали на родине — отвечает девушка, удобно устроившись на пушистых рыжих хвостах, что появились из ниоткуда: — а тебя?
— Уваров Владимир Григорьевич. Можно просто Володя. — представляюсь я, чувствуя себя глуповато.
— Володя… — протягивает кицунэ, извлекая из воздуха длинную прямую трубку с маленьким чубуком: — какое интересное имя. Давно я не разговаривала с людьми… так. Ты крепкий, Володя, выжил. Вот мне и стало интересно… а ты с кулаками.
— Ну… меня можно понять. Это ты в округе у людей кожу снимаешь. Даже у меня сняла… и кстати… ты ее мне вернула. Можешь обратно снять?
— Конечно — моргает она: — это легко. Хочешь покажу?
— Не надо. Я просто спросил. Но… почему ты не воспользовалась этим приемом во время нашей… потасовки? — намерено избегаю слова «драки» или «боя», она очень опасна, сейчас есть возможность собрать информацию, узнать о ней больше, незачем ее драконить.
— А зачем? — недоуменно пожимает голыми плечиками она: — мне твоя кожа не нужна. Я думала ты — девочка. Я не снимаю кожу просто так. Я не снимаю кожу с мужчин.
— Ты ее носишь… — говорю я, глядя на молочно-белую кожу хозяйки пещеры: — вот для чего тебе чужая кожа. А… черепа зачем?
— Их я тоже ношу — девушка вдруг оттягивает кожу на затылке назад и под ее плотью проступают очертания черепа… жутковато. Она отпускает кожу и ее лицо снова приобретает приятные черты.
— Чжурчэни из Восточной Ся прозвали меня Неуязвимым Отшельником — говорю я: — но твои удары пробивают мою защиту, а твое заклинание оставило меня без кожи. Как это возможно?
— Не знаю — легкомысленно взмахивает трубкой в воздухе она: — когда я очень сильно чего-то хочу — у меня всегда получается.
— Значит так. Хорошо. — мне не удалось узнать про механизм действия магии, которая покрывает зеленоватым светом ее руки и ноги во время боя, которая дает ей возможность пробивать мою защиту. Но, как я и подозревал — неуязвимых не бывает. На любую защиту найдется атака, которая пробьет ее. Повод задуматься в будущем — если у меня есть какое-то будущее. Что она там говорила про «скоро ты умрешь»?
— Ты сказала, что тебе будет жаль — говорю я и она непонимающе хмурится. Из очага вылетает уголек и левитирует по воздуху прямо к нам. Зависает перед ней и лисица-оборотень — прикуривает свою трубку от него. Зажмуривает глаза от едкого дыма. Убирает уголек обратно в костер. Задумывается. Светлеет лицом и кивает.
— Да — говорит она: — мне будет жаль тебя, когда ты умрешь. Я ни с кем еще так долго не говорила. Кроме стариков и старух из Небесного Города, но это не считается, они все равно слишком в себя ушли. А с тобой весело. Мы даже подраться успели.
— Так зачем тогда меня убивать? — спрашиваю я: — если со мной весело?
— Что? — хмурится она и закашливается, заходясь в смехе, трубка выпадает
