Читаем без скачивания Секс пополудни - Джун Зингер

В свое время он учился, поэтому, уезжая из Лондона, понимал, что наступил момент быстрого выхода из системы интернациональной собственности, но потом все это забыл. Сейчас было слишком поздно. Игра с ценными бумагами приносила неудачи. Но таков уж был его склад ума, что потери не слишком нервировали его. Какое все это имеет значение, если он не может заполучить красивую, загадочную Андрианну?

— Что случилось, Андрианна? У тебя такое лицо, как будто ты увидела призрак.

Андрианна подумала, что, возможно, это и так. На секунду она подумала, что увидела Джонатана Веста в лимузине, припаркованном через дорогу. Но когда взглянула снова, то увидела только шофера, сидевшего на переднем сиденье. Она слишком много думала о нем, и ее глаза сыграли с ней шутку. Действительно, неужели нет других проблем?..

— Ну и что нам делать? Возвращаться в «Плаца»?

— Мы можем побродить здесь, посмотреть на витрины?

— Не знаю, как ты, но у меня попка мерзнет, — Пенни дрожала в своей шубке. — Подожди минутку! Я знаю, что делать! В Шерри сейчас находится бар Гарри. Знаешь, это как в Венеции на Виа Венето. Его называют «Киприани». Пойдем туда, посидим, повспоминаем. Вспомним, когда мы подружились. Ты, я и Джино, отец Гая. Это когда я приехала к тебе в Рим. Самое забавное, что я боюсь его даже сейчас, перед тем как ему предстоит стать моим свекром. Он все еще большой человек, и имидж, который он создает, — могущественный! Воистину всеподавляющий!

Андрианна очень хорошо помнила то время в Риме. Но она не думала о Джино, как о чем-то запретном. Наоборот. Она нашла его очень добрым, милым, более того — любимым… Во всем.

Вскоре после того, как Джино отвез их обратно в Рим, он отправил Гая в «Ле Рози» для того, чтобы он мог начать свое высшее образование, а Андрианну — к врачам (первый в ее жизни визит к людям этой профессии), чтобы она могла решить проблемы со здоровьем.

Затем, до того как прошли многие месяцы и многие струны были затронуты, Гай оказался в Америке, в Гарварде. Половина отцов, посылавших своих сыновей в «Ле Рози», отправляют их потом в Гарвард, для завершения образования, где парни могут получить дипломы о высшем образовании в области управления бизнесом и становятся лучше подготовленными для командования финансовыми империями и воплощения в жизнь надежд и чаяний своих семей.

Перед отъездом мягкий и нежный Гай пришел попрощаться к ней в клинику в Милане, куда она была направлена из Рима, где так и не смогли определить, в чем заключается ее заболевание.

— Еду добиваться успеха в Гарварде, — сказал он, примостившись на краешке ее кровати и держа ее руку. — Постараюсь, чтобы отец гордился мной. Кто знает, может быть, я доучусь…

— О, ты сможешь! Я знаю, ты сможешь. Ты всего добьешься, если постараешься, Гай! Но твой отец уже гордится тобой. Он мне так и сказал.

— Наверно…

Он пожал плечами в том древнеримском стиле, который был ей хорошо знаком.

— В любом случае я готов заниматься так же старательно, как в старом колледже. Они это увидят в Америке, уверяю тебя. Настоящую усидчивость! И еще я постараюсь заниматься спортом, войду в футбольную команду и сделаю все, что сумею. Никогда не буду ездить со скоростью больше чем двадцать пять миль в час, — засмеялся он. — Обещаю. Не беспокойся обо мне.

— Не буду. Ты собираешься проводить время с этими девицами в Радклиффе? — Ее глаза вдруг наполнились слезами, с которыми она безуспешно боролась. — О, Гай…

Слезы сразу же показались и на его глазах. «Вот что было самое прекрасное в Гае, — подумала она. — Всегда вот этот отклик любви, отклик сочувствия».

— И я не намерен больше беспокоиться о тебе, дорогая Энни. Я знаю, что ты остаешься в хороших, самых лучших, руках. Руках Джино Форенци. Уверен, папа сумеет позаботиться о тебе гораздо лучше, чем я.

А потом он преподнес ей прощальный подарок, золотой браслет с тонким орнаментом из маленьких рисунков.

— Видишь — это наша маленькая школа, «Ле Рози», где мы познакомились. А это маленькое золотое небо. Это было время, когда ты сломала руку и…

— И мы стали любовниками.

— Да, любовниками. А это — сердце, поскольку, что бы ни случилось, ты всегда будешь частью меня самого.

— О, Гай. Ты тоже останешься частью меня. Навсегда.

Были и другие рисуночки на браслете, но Гаю нужно было идти, и она уже выказывала признаки усталости. Поэтому все, что оставалось ему сделать, это надеть браслет ей на руку и поцеловать ее. Сначала в обе щечки, а потом один раз в губы…

— Тебе незачем бояться Джино Форенци, Пенни. Возможно, это — самый лучший человек, которого я когда-либо знала, — благородный, сильный и, возможно, наиболее заботливый.

Пенни посмотрела на нее с любопытством, потом ее глаза расширились:

— Так вы были любовниками, да?

Андрианна только загадочно покачала головой. Любовники? Так много мужчин были ее любовниками. Джино Форенци для нее был гораздо больше, чем любовник…

18. Рим. 1971–1973 годы

Общий lupus erythematosus! В конце концов ее болезнь получила название. Общий люпус еритематозус, болезнь чаще называемая одним словом «люпус», по латыни означающим «волк», — единственная связь между болезнью и волком заключалась в том, что болезнь вызывала сначала симпатичные ямочки на лице, которые потом становились похожими на волчью пасть.

Она лишь однажды обратила внимание на эти ямочки. Это было в Марбелле, когда все казалось веселым и забавным. Теперь Андрианна знала, что пройдет много времени, прежде чем она перестанет видеть в зеркале отражение волчьей мордочки вместо своего собственного.

Доктора, объясняя природу болезни, обращались больше к Джино, чем к ней, видя в нем что-то вроде отца.

Бывает два типа «люпуса», которые вызывают нарушения в мышечных связках. У нее была такая форма, которая большей частью отражается на коже, — общая форма проявления недуга. Она более серьезная: страдают связки, прилегающие к коже. Возникают боли, похожие на боли от артрита. Болезнь прогрессирует, приводит к общей слабости. Возникают проблемы с сердцем, легкими, почками, мышцами. Иногда болезнь вызывает кому, даже смерть.

При слове «смерть» Андрианна затаила дыхание, но Джино тряхнул головой, отвергая эту возможность, и взял ее за руку, чтобы успокоить.

— Мы не допустим никогда, чтобы что-нибудь подобное произошло. Доверься мне, Энни!

И она верила ему больше, чем докторам. Джино был большим спасителем, чем любой доктор, большим рыцарем, чем любой мужчина, лучшим отцом, чем ей когда-либо приходилось видеть, и он никогда бы не допустил, чтобы с ней произошло что-то страшное.

Врачи объяснили, что болезнь эта для них во многом еще остается загадкой. Они знают, что чаще она поражает двадцатилетних женщин. Больше они практически ничего не знают: отчего возникает и как лечить. Свою роль они рассматривают, как установление контроля над пациенткой, которой будет позволено жить нормальной жизнью, замедление течения болезни с помощью лекарств, из которых одни годятся для одного пациента, другие для другого… Все это решается экспериментально.

— Мы будем держать это под контролем, будь уверена, Энни, — сказал Джино доверительно. И опять она поверила ему.

Пока подыскивали подходящие лекарства, которые бы зарекомендовали себя лучшим образом (замедляющие течение болезни или даже излечивающие ее), она должна была доверчиво принимать витамины и обезболивающие препараты, а также больше отдыхать и спать. В дополнение доктора рекомендовали ей две вещи: избегать солнца и молиться.

— Молиться о чем? — спрашивала Андрианна, отворачиваясь от Джино и глядя плачущими глазами на врачей. — О выздоровлении? Или только о том, чтобы не умереть?

— Поскольку, как мы знаем, еще ни у кого не было полного выздоровления, вы должны молиться, мисс Соммер, об избавлении от боли, о затухании болезни. Бывает, что у некоторых людей эта болезнь затухает на несколько десятилетий.

Затухание. Волшебное слово. Но молиться за это казалось также нелепо, какой нелепой была сама болезнь. Как люпус (волки), которые появляются незаметно и загадочно, как бы приглашенные по чьему-то капризу, приходят, насколько им нравится, и уходят, когда захотят, оставляя скорбящего хозяина наедине с его проблемами.

Но Джино, как бы заменивший больной отца, был еще и всемогущим магнатом, — он не удовольствовался слепой верой в чудесный добрый случай. Озабоченный возможностью лечения, он отказывался от всякого другого варианта, кроме полного затухания болезни.

— Мы добьемся такого затухания, Энни, которое продлится навсегда. Ты увидишь.

И опять Андрианна поверила ему. Но она никогда не прекращала молиться.