Читаем без скачивания Фантастичнее вымысла - Чак Паланик

Сексуальные игрушки и всевозможные анальные стимуляторы вызывали еще большую печаль. Эти вещи осиротели. Опять не слишком подобающее ситуации слово, но оно первым приходит на ум.

Покрывала, уложенные в коробки, по-прежнему пылятся на чердаке. Каждый год перед Рождеством мои соседи поднимаются туда за елочными игрушками и находят их там – красное с черным, фиолетовое с зеленым. И каждое символизирует уже умершего человека – чьего-то сына, дочь или внука. Те, кто находят на чердаке эти покрывала, просят у меня разрешения пользоваться ими – застилать постель или отдать в какую-нибудь благотворительную организацию.

Каждый год перед Рождеством я отвечаю на эту просьбу отказом. Не могу объяснить, чего я больше боюсь – выбросить этих «мертвых детей» или спать на них. Не спрашивайте меня, почему нельзя, отвечаю я этим людям. Я отказываюсь даже говорить на эту тему. Это было целых десять лет назад. Свой автомобиль «бобкэт» я продал еще в 1989 году. Работать эскортом я перестал.

Может быть, из-за этого одноногого парня, после того как он умер. После того как положил его игрушки для сексуальных игр в мешки для мусора и отнес на сватку. После того как были открыты окна его квартиры и из нее выветрился запах кожи, латекса и дерьма, и она приняла нормальный вид. Диван безвкусной розовато-лиловой расцветки. Стены и ковер кремового оттенка. Маленькая кухонька с деревянной столешницей. Сияющая чистотой ванная комната.

Я молча, в гнетущей тишине посидел в этой квартире. В ней мог бы жить я сам. Да и любой мог бы.

Почти по-калифорнийски

Сегодня, когда я получил на почте бандероль, болячки на моей наголо обритой голове наконец начали заживать.

В бандероли оказался сценарий, написанный по мотивам моего романа «Бойцовский клуб».

Его прислали со студии «XX век Фокс». Мой литагент в Нью-Йорке предупредил, что мне его пришлют. Так что я знал заранее. Я даже отчасти посодействовал этому. Я побывал в Лос-Анджелесе, где целых два дня присутствовал на конференции по обсуждению сценария, где мы всячески обсасывали сюжет моей книги. Люди из «XX века» заказали мне номер в отеле «Плаза». Мы проехали через натурную съемочную площадку студии. Мне сказали: «Смотрите, вон Арнольд Шварценеггер!» В моем номере оказалась гигантская ванна-джакузи. Я забрался в нее, и пришлось почти час ждать, пока она наполнится настолько, чтобы можно было включить тугие подводные струи. В руке у меня была маленькая бутылочка джина из мини-бара.

Болячки на голове я заполучил за день до того, как собрался в Голливуд. Мне предстояло лететь самолетом и приземлиться в международном аэропорту Лос-Анджелеса. Поэтому я побежал в магазин фирмы «Гэп», чтобы попытаться купить там рубашку-поло кричащей оранжевой расцветки. Смысл заключался в том, чтобы выглядеть точь-в-точь как житель Южной Калифорнии.

Болячки я заполучил по собственной невнимательности. То есть я не прочитал предупреждение, напечатанное на этикетке флакона с мужским депилятором. Что-то вроде «Нейр» или «Нит» – экстрасильное средство для чернокожих мужчин для удаления волосяного покрова с лица.

На этикетке депилятора фирмы «Мэджик» было крупными буквами сказано: «НЕ ПОЛЬЗОВАТЬСЯ ВМЕСТЕ С БРИТВОЙ». Эти слова были даже подчеркнуты. Так что свои болячки я заполучил отнюдь не по вине дизайнеров упаковки. А теперь давайте вновь перенесемся вперед, туда, где я сижу в ванне-джакузи в номере отеля «Сэнчури плаза». Вода в ванне прибывает, но сама ванна такая огромная, что даже спустя полчаса я все еще сижу в ней с бутылочкой джина и обритой головой, опустив задницу в небольшую лужицу теплой водички. Стенки ванны сделаны из мрамора и холодны как лед – это постарался работающий в номере кондиционер.

Маленькие брусочки миндального мыла уже перекочевали в мой чемодан.

Чек за право экранизации романа уже перекочевал на мой банковский счет.

Стены ванной увешаны огромными зеркалами и высвечены отраженным светом, и поэтому я вижу себя в самых разных ракурсах – в чем мать родила неуклюже барахтаюсь в луже воды с нагретым теплом руки джином. Скажите, что еще нужно для счастья? Все время сидишь и пишешь, а какой-то крошечный полип в твоем мозгу хочет полететь самолетом первого класса в Калифорнию и приземлиться в международном аэропорту Лос-Анджелеса. Как хочется позировать для фотографий на книжную суперобложку! Хочется, чтобы тебя встречала пресса, когда ты будешь спускаться по трапу самолета, чтобы после блистательного интервью тебя ждал лимузин с шофером – да-да, чтобы за тобой не просто присылали машину, а чтобы тебя ждал лимузин с шофером, – отвезти на встречу с читателями, где ты раздаешь автографы.

К чему кривить душой. Такова мечта. Возможно, ваши запросы гораздо мельче. Возможно, вам захочется поделиться секретами педикюра с Деми Мур, прежде чем выйти на сцену в качестве участника шоу Дэвида Леттермана.

Угу. Ну что ж, добро пожаловать на рынок художественной литературы.

Ваша книга пролежала сто дней на полке книжного склада, прежде чем официально признана провальной.

После этого книжные магазины начинают возвращать книги вашему издателю, и цены на них падают. Книги лежат без движения. Книги отправляют под нож.

Крошечная часть вашего сердца, ваш первый роман, ваше сердце искромсано на 70 %, и все еще никто не интересуется вашей книгой.

Затем вы оказываетесь в магазине фирмы «Гэп», примеряя трикотажные рубашки пастельных расцветок, и придирчиво щуритесь, рассматривая себя в зеркале. Что ж, очень даже неплохо. Почти по-калифорнийски. Вам предстоит заключение контракта о праве экранизации вашей книги, и вы надеетесь, что это ее спасет. Только вот то, что ее издает большой издатель, отнюдь не делает вас привлекательнее. На ум приходит нечто глупое и ленивое. Когда дело касается приятной наружности и обаятельности, здесь я совершенно неконкурентоспособен. Ничего хорошего не выйдет из того, что я спущусь по трапу самолета в аэропорту Лос-Анджелеса с волосами, покрытыми лаком, и в рубашке оттенка лососины.

Если я обзаведусь пиарщиком из издательства, который обзвонит всех и расскажет, какой я симпатичный и веселый парень, это лишь вселит в людей ложную надежду.

Единственное, что может быть хуже появления в международном аэропорту Лос-Анджелеса в кошмарном виде, – это появление там же в кошмарном виде, но со свидетельствами того, что на самом деле вы пытались принять нормальный вид. Вы прилагали к этому максимальные усилия и достигли предела своих возможностей. Вы хорошо подстрижены, загорелы. У вас белые зубы. Из носа выдернуты все волоски до единого, но вы все равно смотритесь уродом. На вас трикотажная рубашка из чистого хлопка, купленная з магазине «Гэп». Вы тщательно прополоскали рот. Вы закапали глазные капли и побрызгались дезодорантом, но все равно спускаетесь по трапу, чувствуя, что у вас не хватает нескольких хромосом.

Со мной этот номер не пройдет.

Идея состояла в том, чтобы убедить народ, будто я даже не пытался навести марафет. Идея состояла в том, чтобы люди подумали, что я прилетел в том, что ношу каждый день. А чтобы не ударить в грязь лицом с прической, я побреюсь наголо.

Я уже и раньше брил голову. Почти все то время, пока я писал «Бойцовский клуб», у меня была сизая, наголо обритая голова. После этого волосы у меня отросли. Было холодно. К тому времени, когда нужно было сниматься на фотографию для суперобложки, волосы у меня уже были, но это не помогло.

Когда меня фотографировали, женщина-фотограф дала мне понять, что снимки получатся ужасными, и вовсе не по ее вине.

Поэтому я оставил в «Гэпе» рубашки-поло самых невообразимых расцветок – тыквенного, терракотового, шафранного, цвета морской волны – и полетел в Голливуд, так и не прочитав предупреждения на этикетке флакона с депилятором. Густо смазал голову этим чудодейственным средством и принялся скоблить ее бритвой. Единственное, чем можно было еще усугубить ситуацию, – это смешать с депилятором горячую воду. Поэтому я подставил голову под кран с горячей водой.

Представьте себе, что ваша голова пестрит бритвенными порезами, и вы начинаете мазать эти порезы зеленкой.

Завтра мне предстояло отправиться в Голливуд. В тот вечер мне никак не удавалось остановить кровотечение из порезов на голове. Мой голый воспалившийся череп был весь облеплен клочками туалетной бумаги. Я, наверное, напоминал голову из папье-маше, внутри которой находятся мозги. Мне стало немного легче, когда голова начала покрываться струпьями, но красные участки кожи вокруг них все еще были воспалены. Вскоре сквозь эти струпья изнутри начала пробиваться голубоватая щетина. Маленькие эти волоски порождали прыщи, которые мне пришлось выдавливать.

Получилось следующее: человек-слон едет в Голливуд.

Служащие авиалинии быстро, будто донора внутренних органов, посадили меня на борт самолета. Когда я откинулся на спинку сиденья, струпья прилипли к бумажному покрытию подголовника. После посадки самолета стюардессе пришлось отдирать его от спинки. Пожалуй, это было не самое ее приятное впечатление за день.