– Вы недостаточно быстры, млстер Фитцджон. Больше обращайте внимание на ноги. А я не дам вам возможности нанести удар, пока вы того не заслужите.
– А как я? – спросил Перегрин, стирая с лица пот.
– Вы приобретаете нужную форму, сэр. Но надо тверже держать голову. Ваши быстрые удары слишком тяжелы. В следующий вторник сходите в Файвс Корт, на боксерский матч – там вы увидите очень хороший бокс.
– Не могу, – сказал Перегрин, обтирая плечи полотенцем. – Я еду на петушиные бои. «Джентльмены из Йоркшира» против «Джентльменов из Кента»; тысяча гиней с каждой стороны и сорок – за каждый бой. Вам следует поехать, Джексон. Я ставлю на Вендсбурского серого – никогда не проигрывал!
– Только на красного! – сказал Фитцджон. – Мне не нравятся ваши серые, или же синие, или черные. Для настоящего бойцовского петуха единственный верный цвет – только красный.
– Совсем нет! Боже правый, Фитц! Никогда не слыхал такой ерунды! С серым петухом Вендсбургской породы не сравнится никакой другой!
– За исключением красного! – упрямился мистер Фитцджон.
– Хорошие петухи бывают всех цветов, – вмешался Джексон. – Надеюсь, ваш петух победит, сэр Перегрин. Я бы тоже поехал, но я уже обещал мистеру Джоунсу помочь в организации боя в Файвс Корт.
Молодые люди вместе отправились в раздевалку. Они облились водой, предоставили слуге вытереть их и забыли о своих разногласиях. Но когда Перегрин уже надел рубашку, он снова вспомнил их спор и пригласил мистера Фитцджона поехать вместе с ним во вторник на Королевскую петушиную арену, чтобы посмотреть интересный петушиный бой. Мистер Фитцджон охотно согласился. Жаль только, заявил он, что поскольку он родился в Суссексе, то не может присоединиться к болельщикам за красную породу, чтобы сделать ставки против петухов серой породы, которыми так восхищается Перегрин.
– Сколько весит ваш серый? – спросил его Перри.
– Мой петух тянет ровно на четыре фунта.
– А мой больше, – сообщил Перегрин. – Ему три года, а шпоры – самые острые во всем свете. Мой хозяин бойцовских петухов тренировал его все эти шесть недель. А теперь он дал ему немного отдохнуть. – Тут Перегрин что-то вспомнил. – Между прочим, Фитц, если вы случайно встретите мою сестру, не надо ей про это говорить. Она почему-то совсем не любит петушиные бои, и я не сказал ей, что привез своего петушка прямо из Йоркшира.
– Боже правый! Да я никогда не говорю с дамами о петушиных боях, Перри! – с обидой сказал мистер Фитцджон. – Во вторник я там буду. Каким номером идет ваш бой?
– Шестнадцатым, – Плохое число. Мне не нравятся четные номера, – сказал мистер Фитцджон, качая головой. – В полшестого, да? Я вас там встречу.
Мистер Фитцджон не относился к тем молодым людям, которые приучили себя к пунктуальности. Однако, сам не зная, что его часы на двадцать минут спешат, во вторник вечером он приехал на Королевскую петушиную арену, расположенную на Бердкейдж Вож, как раз в тот момент, когда петухов взвешивали и разводили по парам. Мистер Фитцджон подошел к Перегрину, который вынимал из корзинки своего серого петуха. Фитцджон со знанием дел оглядел будущего бойца и признал, что тот выглядит очень сильным. Потом Фитцджон тщательно замерил его в обхвате, одобрил его крепкие ноги и пожелал узнать, с чьим петухом он будет драться.
– С медноперым петухом Фарнэби. Именно Фарнэби и предложил, чтобы я выставил своего петуха. Но его грозный медноперый скоро станет выглядеть как простая домашняя птичка, правда, Флуд? – Тренер серого бойцовского петуха посадил его обратно в корзину и засомневался:
– Не помню, сэр, чтобы я сказал именно так, – отвечал он. – Наш петух в хорошей форме, лучше не придумаешь! Но посмотрим, что будет.
– Мне не очень нравится ваша корзинка, – заметил мистер Фитцджон, который предпочитал яркие цвета. Петушиный тренер медленно улыбнулся.
– Даже в рваном мешке может быть отличный петух, сэр, – процитировал он. – Но поживем – увидим!
Оба молодых джентльмена с умным видом кивнули в знак согласия с мудрой поговоркой и отправились к своим местам на скамейке в первых рядах. Здесь к ним присоединился мистер Фарнэби, локтями прокладывавший себе дорогу сквозь толпу; чтобы сесть рядом с Перегрином, ему даже пришлось вступить в перебранку с пожилым, неряшливо одетым джентльменом. Скамейки сзади них быстро заполнялись болельщиками. А еще выше, где были стоячие места, уже теснились набившиеся туда люди попроще. Посередине арены была установлена сцена, куда допускались только те, кто подзадоривал петухов во время боя. Сцена возвышалась над землей на несколько футов; она была покрыта ковром, в центре которого была проведена линия боя.
Первый бой проходил между двумя красными петухами; он длился всего девять минут. Во втором бою дрались черно-серый и красный задиры. Эта схватка сильно разгорячила публику; зрители громко спорили и кричали. В следующем сражении участвовали серый петух с крыльями, как у утки и красный боевой петух. Во время этих двух боев Перегрин и мистер Фитцджон сильно разволновались. Мистер Фитцджон горячо спорил о шансах красного петуха и всячески расхваливал его тактику, а попутно отчаянно обвинял серого бойца за то, что тот слишком долго любовно разглядывает своего противника. Перегрин из чувства долга не отказывался от своей мысли, что победит именно серый. По его мнению, громкое кукареканье еще совсем не значит, что петух жаждет драться, равно как и отступать перед противником.
– Отступать! Когда это вы видели, чтобы красноперые отступали? – возмутился мистер Фитцджон. – Смотрите! Посмотрите на него! Он уже перешел в атаку; еще придется вынимать из вашего серого его шпоры!
Бой продолжался пятнадцать минут. Оба бойца здорово потрепали друг друга, но в конце боя красный петух нанес серому смертельный удар, и тот упал. Мистер Фитцджон с жаром пожал руку своему соседу, которого совершенно не знал, и громко провозгласил, что победить красных петухов никто не может.
– Отличные птицы, не отрицаю, но лично я буду ставить на моего медноперого против любого, где бы его ни вывели, – услыхав их, сказал мистер Фарнэби. – Вы увидите, как он придавит серого петуха мистера Тэвернера. Клянусь своим именем! Иначе не я буду Недом Фарнэби!
– Ну что ж! Однако уж лучше вы сразу подумайте, кем его заменить, потому что сейчас начнется наш бой, – отпарировал Перегрин.
– Ерунда! У вашей птички нет ни единого шанса! – с издевкой отвечал Фарнэби.
Те, кто подготавливали участников боя, уже вывели их на арену. Мистер Фитцджон критически рассмотрел петушков и заявил, что выбрать победителя довольно трудно: подобраны бойцы хорошо; у всех ярко горят хохолки; и хвосты, и ожерелье, и крылья – все пострижено как надо; шпоры острые и длинные и сильно загнуты внутрь.
