Читаем без скачивания Оно того стоит (ЛП) - Шейд С. М.

Он молчит, и я тоже молчу, и это молчание душит его, когда тот задом отъезжает от отеля и едет обратно к дому.

По крайней мере, парень дождался меня, а не оставил здесь, чтобы вызвать такси.

Найти правильные слова кажется невозможным. Как вы собираетесь извиниться перед парнем за то, что сделали его случайным свидетелем-вуайеристом плотских утех твоего отца с писклявым куском пластика?

Как только открываю рот, чтобы произнести самое странное извинение из всех, он взрывается смехом. Я поворачиваюсь к нему, чтобы увидеть слезы, струящиеся из его глаз, когда он теряет свое самообладание, смеясь так сильно, что ему приходится прижаться к плечу, чтобы не удариться.

Я зачарованно наблюдаю, как он сгибается пополам, прижимаясь головой к рулю, а его тело сотрясается от бурного смеха. Не знаю, что и сказать.

— Какого черта? — спрашиваю я, чувствуя, как заразительный смех заставляет и меня хихикать против моей воли, проникая в каждую клеточку моего тела.

— Это… я видел его задницу… раньше его лица… Такого никогда не случалось прежде, — выдыхает он сквозь безжалостный хохот.

— Серьезно? — спрашиваю, смеясь так же сильно, как и он, потому что невозможно не рассмеяться, когда слышишь, как кто-то другой смеется так безудержно.

— Но твое лицо, — продолжает он, вытирая слезы, не в силах вымолвить ни слова. — Только посмотри на свое лицо.

Совсем не так, как я себе его представляла. В моей предыдущей версии не было ни капли смеха.

Теперь у меня болят бока, и я пытаюсь отдышаться, когда его смех постепенно стихает, позволяя и мне отдышаться.

Мы сидим здесь, тихо посмеиваясь и глядя друг на друга. Он одаривает меня улыбкой и качает головой.

— Твоя жизнь гораздо интереснее моей, — наконец говорит он, тоскливо вздыхая и заводя машину.

— Ты находишь ее интересной?

— Ты только что отчитала отца за то, что он трахнул надувную куклу, после того как вломилась к нему, чтобы он проверил твою руку, просто чтобы убедиться, что она не попытается приставать к тебе снова. Последний разговор, который состоялся у меня с моими родителями был о погоде. Это все, о чем мы можем говорить друг с другом. Так что да, я называю ее интересной.

Как он умудряется произносить нечто столь нелепо унизительное так эксцентрично и бодро?

Проверив движение, он выезжает на дорогу, не переставая ухмыляться.

— Тебе не показалось это чересчур? Я имею в виду… тебе это было не отвратно? — спрашиваю я и морщусь. Боже, это звучит чертовски странно.

— Я сейчас не в том настроении, чтобы раздевать тебя догола, но это уже было решено после того, как утром увидел покачивающиеся причиндалы Дэвиса. Что касается твоего отца… это определенно самое безумное знакомство, но послушай, цыпочки ведь покупают вибраторы. Парень устает от своей руки, и я думаю, что это было давно решено для него.

— Вибраторы и надувные куклы совсем не одно и то же.

— Двойные стандарты, — ухмыляется он.

— У вибраторов нет лиц!

Он пожимает плечами, все еще улыбаясь.

— Официально это самый странный разговор в моей жизни, — ворчу я себе под нос.

— Самый интересный, — говорит он, словно поправляя меня.

— Наши определения интересного не совпадают.

— Потому что твоя жизнь гораздо интереснее моей, — повторяет он.

Закатив глаза, я стараюсь не улыбаться. Это не должно звучать как комплимент, но похоже, что это именно он. И я не знаю, как относиться к комплиментам по таким причинам.

— Куда мы направляемся? — спрашиваю, когда мы проезжаем мимо дома.

— На территории твоих родителей есть тихое, уединенное озеро, которое отлично подходит для того, чтобы немного «расслабиться», как я уже говорил тебе ранее. Может быть, ты уделишь мне немного времени, чтобы рассказать, каково это — быть Кашей Дженсен.

— Не было никаких других фиаско с надувными куклами, если ты об этом. Такое было впервые.

Он смеется себе под нос, пока едет по дороге, которую раньше не замечала. Я не была здесь много лет, а когда жила тут, все время дулась или делала типичные бунтарские подростковые вещи.

Окидываю взглядом окрестности и улыбаюсь, когда вижу, что это не самое живописное, если не сказать банальное, озеро на свете. На самом деле это скорее пруд, но я не разрушаю иллюзию для Романа, когда он выходит из машины.

С одной стороны возвышается огромный холм, и он берет меня за руку, чтобы отвести к нему, направляясь к беседке, которая стоит на вершине. Наши пальцы остаются сцепленными, и я игнорирую все девчачьи чувства, которые атакуют мое сердце.

Определенно бабочки порхают.

Как только мы подходим к беседке, он жестом приглашает меня сесть, и я сажусь, не зная, что сказать. Роман садится рядом и обнимает меня за плечи, как будто это самая естественная вещь на свете.

Тепло разливается в моей груди, скользя по всему телу, наполняя его спокойствием.

Несколько лебедей грациозно скользят по пруду — в смысле по озеру. Небольшое семейство уток, кажется, мирно сосуществует с ними, хотя они остаются на противоположном конце озера.

— Не могу поверить, что не знала о его существовании, — тихо говорю я, боясь разрушить безмятежное очарование вокруг нас.

Я прислоняюсь к нему, и он целует меня в макушку. Это не простой «порыв».

Ладно, может быть, расстояние, разделяющее нас, сработает? Я имею в виду, если мы оба заинтересованы в том, куда мы можем пойти отсюда дальше.

Не то чтобы я высказывала вслух свои сумасшедшие девчачьи мысли. Он может испугаться, если подумает, что я из тех, кто уже планирует нашу свадьбу или подобное.

— На самом деле эта часть собственности не принадлежала им долгое время, — говорит Роман ровным, расслабленным тоном. Как будто это место просто смывает все напряжение, которое накопилось.

Теперь я полностью понимаю практику дзен!

Всегда было интересно, из-за чего весь этот шум.

Когда безмятежное спокойствие накрывает меня, я начинаю задаваться вопросом, дает ли медитация те же результаты. Если так, то я в деле.

Счастливо вздыхая, я еще немного зарываюсь в бок Романа, наблюдая за милыми утятами, которые встряхивают своими маленькими перьями на хвосте и крякают под мелодию, слышную только им. Его телефон жужжит, разрушая наш маленький пузырь счастья раздражающим звуком, но он игнорирует текстовое сообщение.

— Тебе нужно ответить? — спрашиваю я.

— Не-а. Просто Андерсон дал мне знать, что скоро начнется свадебная фотосессия. Они будут воспроизводить снимки на слайдах с другими фотографиями, пока идет свадьба.

— Где делаются снимки?

— Понятия не имею. Все равно. Я не сдвинусь с этого места, так что они могут делать их без меня. Уверен, они и не заметят моего отсутствия, — говорит он, поднимая мою настоящую руку и целуя ее.

— Это так мило, — возможно, говорю это с мечтательным вздохом.

— М-м, — говорит Роман. — Я думал, ты расскажешь мне побольше о том, каково это быть Кашей Дженсен.

— Рассказывать эту историю было бы слишком неуместно для нашего текущего настроения. Расскажи-ка мне больше о том, каково это — быть Романом Хантом.

Он слегка усмехается, и я впитываю этот звук, как будто могу сохранить его на потом, когда мне понадобится улыбка. Блин, становлюсь сентиментальной.

— Я иду на работу, потом иду домой, потом ем, просматриваю какие-то рабочие файлы, сплю, а потом все сначала.

Я хмурюсь, глядя на него, пока он задумчиво смотрит на озеро.

— А как насчет девушек? Я знаю, что девушек много.

Да, я веду себя скромно, притворяясь, что все в порядке, в то время как втайне жду момента, когда смогу составить мысленный список других женщин, которых мне предстоит убить, чтобы убрать со своего пути. Сокрытие трупов — самая важная часть сговора об убийстве. Эта земля с ее дзен-философией отлично подойдет для захоронения.

Нет, нет. Я не собираюсь никого убивать. Я не настолько сумасшедшая.

— Я работаю там, где работаю сейчас, уже давно. Пришел туда через три дня после окончания колледжа. Чтобы продвинуться по службе, я за все эти годы ни разу не взял отпуск. Поэтому девочки падали к моим ногам крайне редко. Это был первый раз, когда я взял отпуск, и если честно, не знаю, что бы я делал всю неделю, если бы ты не ввалилась в мою комнату и не обвинила меня в извращенских наклонностях.