Читаем без скачивания Боевой эксперимент - Кирилл Казанцев

– Один… Два… Три… – негромко считал Максим. На слове «десять» вертолет начал «пятиться» с набором высоты, а трос, подергиваясь и извиваясь, стал уползать в дверь.

– Пошли, что ли? – Оба наемника – теперь уже, видимо, уместно было бы называть их бывшими – направились к тому месту, где должны были находиться десантники.

– Стоять! – окликнули их из травы.

– Стоим! – согласился Максим.

Короткая пауза. Потом:

– Астрахань!

– Калуга! – быстро откликнулся Оболенский.

Казалось бы, что общего может быть между этими двумя городами? В том-то и дело, что ничего. И именно по этой причине они и были выбраны в качестве пароля для взаимного опознания участниками операции.

После предъявления «верительных грамот» из травы вдруг возник крепкий мужик. Камуфляж, берцы, голова повязана банданой, на лице – полосы боевой косметики, в руках – пистолет-пулемет «Хеклер и Кох». Остальные девять ничем своего присутствия не проявляли.

Мужик приблизился, недоверчиво поглядывая на встречающих. Остановился, не доходя примерно трех метров.

– Кострома, – представился хриплым басом.

– Шаман, – ответил Максим.

Лицо Костромы немного расслабилось. Видимо, еще одна часть опознания прошла успешно.

– Прибыл в ваше распоряжение, – доложил командир группы.

– Очень рад, – усмехнулся Максим. – Это – Монах.

Он указал на стоящего рядом Артема. Кострома скользнул по нему взглядом и кивнул – понял. Свой.

– Давай, грузимся и отваливаем, – махнул в сторону машин Оболенский. – Время.

Кострома, развернувшись в сторону, где скрывались его бойцы, поднял руку над головой, несколько раз крутанул ей и резко опустил вниз. И тут же в том месте, где только что не было заметно никакого шевеления, выросли девять человек, похожие на командира, как могут быть похожи братья-близнецы. Все они бегом – не забывая поглядывать по сторонам и назад, – бросились к тому месту, где стояли Кострома и наемники.

– Кто из твоих водит лучше? – кивнул в сторону машин Оболенский. – Поедет за Монахом. А мы с тобой пока что все детали обсудим.

– Копченый! – рявкнул Кострома.

Один из бойцов подскочил на зов и замер перед командиром.

– За руль! – Кострома махнул рукой в сторону машин. – Пойдешь вторым в колонне.

– Понял! – Боец вместе с Артемом направился туда, где терпеливо дожидались пассажиров автомобили.

– Долго ехать? – Кострома опять развернулся к Максиму.

– Долго, – ответил тот. – На месте к вечеру будем.

– Так! – Кострома повысил голос, привлекая внимание бойцов. – Перекурить, оправиться – три минуты! И – по машинам. В дороге перекусите.

Курящих в группе оказалось всего лишь двое. Они торопливо сделали по несколько затяжек, после чего самым старательным образом спрятали в земле «бычки».

По прошествии трех минут, отпущенных Костромой на все «разгильдяйство», машины покинули площадку и покатили в сторону города.

6

Наступала ночь. Черная и густая, как хорошо сваренный кофе, южная ночь. Уличных фонарей и в городе, и в порту уже давно не было. И тусклые редкие огоньки на пиратских или рыбацких – что в этих местах, в принципе, значило одно и то же – катерах терялись, тонули в вареве ночи. И где-то в акватории, в немыслимой, почти космической дали звездочкой горела одинокая лампочка над понтоном, к которому спускался трап с «Королевы грёз», последнего и на данный момент единственного трофея пиратов.

Каких-то вооруженных постов в порту, непосредственно на пирсах или на въезде, не было. Пираты пребывали в твердой уверенности, что никто в их логове или на их базе – кому как нравится – не посмеет на них напасть, и не озаботились без надобности охраной. «Гвардия» самозваного президента в порт вообще не совалась. Его людям намного комфортнее было в центре, где они могли безнаказанно собирать дань с мелких торговцев. А в порту… Ну, какой с пиратов прибыток? Только драка…

Моряки со стоящего под разгрузкой теплохода на ночь прерывали все работы и поднимали трап, добровольно отрезая себя от суши. Немного боялись пиратов – не без этого. Но по большей части потому, что местные жители отличались редкостным пренебрежением к праву частной собственности. Проще говоря, тащили все, что не было прибито гвоздями. А если что и было прибито, то норовили оторвать, стоило только на секунду оставить их без контроля.

Рассказывали, что однажды возникла необходимость пустить на палубу судна двух местных грузчиков. Их заранее предупредили – по судну не шататься, руками ничего не трогать и вообще стоять на указанном им месте смирно. Грузчики так и делали, ни на шаг не отступая от полученной ими инструкции. Руки сложены за спиной, взгляд направлен в небо… И все же боцман, перед тем как выпустить аборигенов на берег, решил проверить их карманы. И что вы думаете? Обнаружил у каждого по здоровенному болту! Проведенная тут же проверка показала – эта парочка выкрутила болты, затянутые не самыми слабыми руками при помощи гаечных ключей, пальцами необутых ног! Для чего местным понадобились эти самые болты – история умалчивает…

Так что команда стоящего корабля предпочла самоизоляцию разнузданному и бессмысленному – на первый взгляд – грабежу. И получалось, что никого – в смысле лишнего, постороннего, ненужного наблюдателя – в порту не было.

Порыкивая дизелями, две автомашины в пятнах «пустынного» камуфляжа въехали на территорию порта. Их появление ни у кого из местных обитателей удивления не вызвало. Да и вызвать не могло – все местные прекрасно знали, что такие автомашины ездят с базы, что расположена в стороне от города, в джунглях. Приезжают в любое время дня и ночи. Вот, совсем недавно отсюда уехали… Так что появление машин казалось вполне естественным. Автомобили неторопливо прокатили по пирсу в самый дальний, в самый темный, давно уже заброшенный угол порта и остановились, заглушив двигатели. Максим выбрался из салона, встал рядом с теплым, нагревшимся за день пыльным бортом машины, вслушался в ночь. В дороге Оболенский тоже нанес на лицо краску – правда, потемнее и погуще, чем прилетевшие с «Адмирала Пухликова» спецназовцы. Подкрасил и кисти рук. Так что теперь он полностью сливался с темнотой ночи.

Не услышав ничего, кроме шума остывающего двигателя автомобиля, плеска волн о пирс да отдаленных выстрелов, Максим взялся за фонарик. Стекло, прикрытое светофильтром, трижды брызнуло в темноту зеленым.

– Какого хрена?! – послышался чей-то недовольный голос. – Прямо в глаза светишь! Что, просто крикнуть нельзя было?

И рядом с Оболенским материализовался здоровенный негр, этакий кусок темноты.

– Не ори! – прошипел Максим.

– А кого тут бояться? – удивился вновь пришедший. – Тут же нет никого!

– Все равно не ори, Шурик! – Максим слегка тряханул оборзевшего аборигена. – Лодку пригнал?

– А то как же! – важно ответил Шурик, ибо это был именно он. – Должен тебе сказать, не лодка – мечта! Она…

– Вот и хорошо, – остановил словоохотливого аборигена Оболенский. Развернулся к Костроме, который, стоя немного в стороне, с глубоким интересом прислушивался к беседе. – Все. Приехали. Командуй своим…

Кострома повернулся лицом к машинам и, подсвечивая себя также снабженным фильтром фонариком, поднял правую руку на уровень плеча, потом опустил ее, указывая на место рядом с собой. И тут же послышался… Наверное, шумом это назвать нельзя. Не раздавалось ни бряканья, ни аханья, ни вздохов. Было движение, сопровождаемое шорохом одежды, и почти неслышные щелчки подошв берцев о бетон. Несколько секунд – и группа, усиленная Артемом и Максимом, была готова к посадке на плавающее средство.

…Конечно же, Шурик наврал или просто преувеличил. А если такая лодка и действительно была его мечтой, то аборигена оставалось только пожалеть. Обычная рыбацкая посудина, обшарпанная, давно уже позабывшая свои лучшие дни и насквозь пропахшая рыбой. Но группа разместилась на ней полностью и даже не без некоторого комфорта. Впрочем, последнее было лишним. Плыть им предстояло всего лишь несколько минут.

Застучал двигатель, Шурик встал к штурвалу и уверенно направил лодку на тот самый огонек, который казался таким далеким, почти недосягаемым.

Кострома в это время занимался расстановкой своих людей. Или, если угодно, определял первоочередные задачи и исполнителей.

– Торпеда! – негромко окликнул он одного из бойцов и сделал несколько жестов.

Разведчик, чей позывной назвал командир, быстро переместился на нос лодки, ближе к правому борту. Сжался в комок, опустив лицо как можно ниже. И сам Кострома, и его бойцы по примеру Оболенского и Артема «утяжелили» раскраску лица и зачернили открытые части тела. Так что если не приглядываться специально, их трудно было отличить по цвету кожи от местных. Особенно в темноте. Но, как известно, береженого бог бережет, поэтому боец старался не отсвечивать.