пламя, и оно постепенно расширялось, а крысы старались разбежаться, кто куда. Армия поднята по тревоге, бойцы оснащены очками инфракрасного видения, приручители выпустили питомцев, а те, кто хорошо учился в академии, используют духовное зрение. Помогает в обнаружении тварей не хуже, чем острый нюх.
Сейчас мы находились на севере от укрепрайона Белкиных. Мои растения перебили всех крыс, что прибыли туда, так что там чисто. Поэтому помогаем соседним отрядам.
Эти твари прячутся и нападают из засады, стоит лишь подойти. Любят кусты, ловко роют норы, да и под камнями прячутся. Лишь красные глаза видны от бликов света.
— Пи?
— Ай, мля! Перепугал! — один из бойцов за сердце схватился, услышав пищание, а там крыса. Огромная! Но жёлто-полосатая. И электрическая.
Она ударила цепной молнией, и та, шесть раз отскочив от тварей в траве, ударила в дерево. И оттуда упала подгоревшая тварюга.
Как я и говорил, они повсюду… Сколько мы провозились с ними, даже говорить не буду. Рассвет же показал, что с той стороны границы тоже «весело». А вскоре мы узнали, что поляки обвинили нас, в том, что это мы крыс выпустили… Тут даже я прифигел от такой наглости.
В общем, следующие два дня на фронте было затишье, ведь что мы что они зачищали территорию от крыс. И стоит ли говорить, что мы закончили быстрее? У нас есть питомцы с отличным нюхом, а у них куча укушенных, и нет белых слив. А у нас есть. И мы не поделимся…
На третий день после крысиного вторжения, я смог вернуться в город, и не один, со мной была уставшая полторашка. Она, как и все приручители Западного фронта, помогала уничтожать крыс.
Всех ли мы убили, не знаю, и никто не знает, поэтому были созданы оперативные команды, которые по вызову будут приезжать и уничтожать крыс.
Вот только количество укушенных людей исчисляется тысячами. Боюсь, если бы Альма не заметила крысолюдов в лесу и не сообщила, нас ждала бы катастрофа.
Ну ничего, я им ещё покажу… Ох как покажу! Век Зябликова помнить будут. А всё почему? Да потому что здесь целая куча приручителей! Муа-ха-ха! Соберу их и как выкачаю из них все силы…
Ладно… Занеся Олю в квартиру, причём просторную и уютную, уложил девушку в кровать и отправился в душ. Но только включил воду, как из моей груди вырвалась энергетическая сфера и появилась Блэр.
— Р-р-р-р! — требовательно зарычала девушка с торчащими лисьими ушками. В ответ я схватил её и утащил под душ, где та, прислонясь спиной к стене, сладко постанывала.
Так что купались мы достаточно долго… Отсыпались ещё дольше. А проснулся я от утренней колбаски. Вот только…
— Оля?.. — удивился как я, так и проснувшаяся Блэр.
— Кто первый, того и мана, — заявила та, а лиса аж рот открыла от шока. Правда, вскоре блондинка чуть не захлебнулась… Но зато потом ходила и вся сияла, заряженная энергией. Наверное, самовнушение, а не реальный эффект от чистой маны…
А потом завтрак! Точнее, судя по времени, уже обед, и не абы какой, а с молодой картошечкой, восхитительными драниками и отличным мясом. Вот теперь можно творить великие дела! Точнее, пакости…
Поцеловав девчат, я посадил себе на спину Марину и отправился в гости к полякам. Раз они решили убить нас, напустив полчища крыс, мы поступим схожим образом.
Пока Дриады занимались луковицами, я пошёл к лесу, где постепенно росли сливы. Он находился на территории врага, но это единственный подходящий лес близ границы. Так что придётся его захватить. А для этого внесу хаоса в тылах врага.
Когда напитал деревья энергией, мы рванули к ближайшему озеру. До него было сто с лишним километров, которые мы прошли сравнительно легко. А затем… Все сто двадцать зелёных жемчужин, а также Бульк отправились на дно озера.
— Не слишком жестоко?.. — спросила Марина, глядя, как Бульк погружается на дно. Тут же вода стала зеленеть и шипеть.
— Здесь слишком низкая концентрация маны, оно не сможет нанести существенного вреда, но здесь рядом расположены тренировочные полигоны поляков, где обучаются новые солдаты. Работают три пороховых завода и множество складов. А, и ещё есть военный аэродром, — добавил я.
И да, здесь сконцентрировано немало интересных целей, но и защищены они соответствующе. Иначе смысл всё складывать «в одну корзину»?.. Так что в лобовую на них не попрёшь. А вот кислотой…
— Понятно… Теперь домой?
— Конечно же нет. Нам нужно найти, где прячутся крысолюды. Или попытаться понять, что они затевают.
— Как?..
— Увидишь.
Ещё немного посмотрев на озеро, которое постепенно зеленеет, я отправился на юг в сторону Кракова, столицы Речи Посполитой. После монгольских пустошей триста километров пути, прям ни о чём.
Я бежал по дороге, и благодаря Марине нас никто не видел. Машины спокойно себе ездили, но то тут, то там я замечал следы повреждений. Приручители и Община активно работают во вражеском тылу. Однако мирняк не трогают, поэтому простые люди продолжают работать в полях. И к слову, почти сорок процентов Речи Посполитой заняты сельскохозяйственными угодьями.
Раньше было больше, но из-за стремительной индустриализации обширные земли были либо заняты заводами, либо загрязнены.
В общем, двигаясь по сельским дорогам, мы спокойно добрались до вражеской столицы и обратились людьми. Но Марина всё также поддерживала маскировку. Оттого теперь я был мужчиной за пятьдесят, а она собой, но блондинкой. И с нами шла Мия. В шортиках, футболке, очках и с сияющей улыбкой. И тоже блондинка. Мы вроде как дедушка с дочкой и внучкой…
— Как-то здесь немноголюдно, — подметила женщина, идя со мной по главной улице.
Город же и правда выглядел опустевшим. Не прям что людей нет, но это столица, а не провинциальный городишко, здесь должно быть многолюдно. А тут… Пешеходов мало, пробок нет, а ещё всюду плакаты и баннеры, призывающие идти в армию.
И чего только на них нет. На многих баннерах русских изображают как волков и крыс. Они тянут свои лапы к женщинам и детям, и лишь храбрый польский воин способен защитить их. Поэтому нужно срочно идти на службу, иначе злые русские всех убьют…
Ладно, вру. Всё намного хуже, жёстче, и складывается впечатление будто они воюют с какими-то порождениями ада.
— Люди чего-то боятся и сидят по домам, — ответила Мия. — Неприятный город. Здесь много боли и отчаяния.
— Думаю, многие здесь потеряли мужей и сыновей в войне,
