Пустую чашу он вернул Лиору, а сам обнял Ричелдис, рыдавшую у него на плече.
Через пару минут он поднял глаза на священника и покачал головой. Тогда, по знаку Лиора, подошел Деклан и опустил руки на плечи девушки. Она уже перестала плакать и сидела смирно.
— Мастер Ориэль прав, — подтвердил Деклан с ничего не выражающим лицом. — Она знала многих Дерини, поскольку они были в ее родне, но у нее самой нет ни капли их крови. Она ни в чем не может угрожать вашим планам.
— Поберегись, Кармоди, — осек его Хьюберт. — Мы не нуждаемся в том, чтобы ты тут выказывал нам свое неодобрение.
— О каком неодобрении вы говорите, ваша милость, — мягко отозвался Деклан, не обращая внимания на предостерегающие знаки Ориэля. — С какой стати мне быть недовольным тем, что мои способности используют в нечистоплотных целях алчные люди, которые боятся и завидуют моему дару?
— Попридержи язык, если тебе дорога твоя семья! — воскликнул Мердок. — Ты зашел слишком далеко в своей дерзости!
— Если бы не семья, вот тогда вы бы еще узнали, что такое дерзость! — с ненавистью парировал Деклан. — Как вы думаете, Мердок, долго ли человеку под силу терпеть такое? Или вы считаете, что у нас нет чести и гордости, если ваши епископы утверждают, будто все Дерини прокляты от рождения?
— Кармоди! — рявкнул Таммарон. — Прекрати болтать! Ты же знаешь приказ: если хоть одному из нас будет причинен вред от твоей руки, вся твоя семья будет казнена страшной смертью. Ты готов пожертвовать ими ради этого?
На какой-то миг Джавану показалось, что Деклан готов именно на это — и в душе почти понадеялся, что так и случится — но тут Дерини тяжело вздохнул, склонив голову, и уронил руки.
Ориэль, все еще стоявший на коленях рядом с Ричелдис, съежился от страха, опасаясь, как бы гнев регентов не пал на него.
А регенты явно были не удовлетворены.
Мердок выступил из-за кресла короля, скрестив на груди руки. Алрой выглядел испуганным, и Райс-Майкл тоже. Что до Джавана, то ему очень не нравился ледяной взгляд Мердока, каким тот смерил Деклана.
— Я требую извинений, Дерини, — процедил регент.
Деклан не поднял глаза, то ли в знак вызова, то ли неуверенный, что сумеет сдержать себя в руках.
— Считайте, что вы их получили, милорд, — бесцветным голосом произнес он.
— Нет, ты попросишь прощения на коленях. — Мердок ткнул пальцем перед собой. — Ты подползешь ко мне и будешь умолять о пощаде, и подставишь шею мне под ногу, в знак полного подчинения. Если же нет… — Голос его сорвался на визг.
Деклан с бешенством уставился на него.
— Если же нет, — повторил Мердок уже спокойнее, — то последствия для твоего семейства будут ужасны. Для твоей жены. И для сынишек. Да, полагаю, моим солдатам доставит удовольствие такая забава. Как ты думаешь, Кармоди?
Глава XII
Кто восстанет за меня против злодеев? Кто станет за меня против делающих беззаконие?[13]
Деклан побледнел, затем побагровел и покачнулся, с силой втянув воздух сквозь стиснутые зубы. Руки его сжались в кулаки, а взгляд был такой, какого Джаван был бы рад никогда больше ни у кого не видеть. На миг ему даже показалось, что в волосах Дерини проскакивают голубые искорки, точно крохотные молнии.
— Мердок, ты слишком рискуешь, — прошипел Таммарон.
— Нет, это он рискует, — рявкнул Мердок в ответ. — Он забыл, насколько шатко его положение.
Столь невероятное высокомерие было отвратительно, и Джавана передернуло от ненависти. Поразительно, до чего глуп может быть Мердок! А регент тем временем по-хозяйски положил руку на спинку кресла Алроя, а другой рукой незаметно ухватился за кинжал — как будто столь смехотворное оружие могло помочь против Дерини! Алрой же в этот миг напоминал перепуганного мышонка, попавшего между бешеной кошкой и разъяренной змеей. Один из стражников поспешил прочь, за помощью, а Хьюберт с остальными предусмотрительно попятились, чтобы оказаться как можно дальше от Мердока. Даже отец Лиор со своим собратом предпочли отступить, и лишь Мердок не двинулся с места.
— Ну же, Кармоди, — презрительно бросил он. — Поднимешь на меня руку, и живым ты отсюда не выйдешь! — Словно чтобы подкрепить эту угрозу, на пороге зала столпились с полдюжины лучников с оружием наготове. — И семья твоя тоже погибнет. — Он угрожающе ткнул пальцем в Ориэля. — Тебе тоже несдобровать, если ты его не остановишь! А теперь — на колени, Кармоди… и ползи! Давай!
Деклан весь дрожал, он явно уже не владел собой.
— Деклан, оно того не стоит, — прошептал Ориэль, и шепот его раздался громче крика в комнате, ставшей внезапно очень, очень маленькой. — Не надо, Деклан. Не губи себя. Сделай, как он сказал.
Деклан, однако, словно и не слышал его. Тишина сгущалась, поглощая все звуки. Прижавшись к стене, Таммарон, а за ним и Манфред принялись осторожно подавать знаки королю и принцам, чтобы те отошли подальше — они были слишком близко от Мердока. Если Дерини все же сорвется… Айвер спрятался за стулом Джейми, который по-прежнему был без чувств, не сознавая нависшей опасности.
Райс-Майкл наконец понял, чего от него хотят, осторожно поднялся с места и отступил к стене, поближе к регентам, однако Алрой как будто застыл в своем кресле. Джаван, тревожившийся за обоих Дерини сильнее, чем за собственную безопасность, остался сидеть, на расстоянии вытянутой руки от Мердока. Ему казалось, он видит слабое свечение, окутавшее фигуру Ориэля и Кармоди.
— Послушай его, Деклан, — повторил Ориэль. — Ты заплатишь слишком дорогую цену. И мне тоже придется расплачиваться за тебя. Прошу тебя, Деклан. Я не хочу идти против своего собрата — я и так уже немало причинил им зла…
Еще несколько бесконечных мгновений… Джавану показалось, все в комнате затаили дыхание. Неужели Мердок не понимает, что играет со смертью? А этот надменный глупец все так же стоял перед своим противником, словно дерзость могла спасти его, если Деклан все же утратит власть над собой. Джавану никогда не приходилось видеть, чтобы Дерини обрушился на врага всей мощью своей ярости, и он от души надеялся, что этого не случится и теперь даже если бы жертвой и должен был стать этот негодяй Мердок!
По счастью, все обошлось. Лицо Деклана внезапно исказилось, он всхлипнул беззвучно и рухнул на колени с закрытыми глазами, а затем застонал, почти как раненый зверь, от гнева и боли. Какое-то время он так и стоял на четвереньках, тряся головой, словно сам не мог поверить в происходящее. А затем рывками пополз к Мердоку.
Единственными звуками, нарушавшими густую, как смола, тишину, было хриплое дыхание Дерини и шорох его одежды. Вот он уперся лицом в начищенные сапоги регента… Лишь теперь Джаван позволил себе перевести дух; а за ним и остальные. Ориэль, за стулом Ричелдис, как будто молился. Лучники у двери, по знаку Хьюберта, опустили оружие, в изумлении следя за Деклана взглядами.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
