Читаем без скачивания Карамболь - Хокан Нессер

— Правда? Что за информация? — спросил Рейнхарт.

Краузе сел рядом с Морено и с некоторой обстоятельностью открыл большой блокнот.

— Утром позвонил Ван Вейтерен и дал наводку, — сказал он.

— Наводку? — с недоверием переспросил Рейнхарт. — Комиссар позвонил тебе и дал наводку?

— В общем-то, да, — ответил Краузе, невольно выпрямив спину. — Он всячески подчеркивал, что это, возможно, не так уж и важно, но я все-таки провел кое-какое исследование.

— Ты можешь перейти к делу или тебе сперва надо дать мороженое? — поинтересовался Рейнхарт.

Краузе откашлялся.

— Дело касалось одного имени, — сказал он. — Невеста Эриха Ван Вейтерена… то есть Марлен Фрей… нашла имя на записке, о которой забыла нам рассказать. Явно пару дней назад.

— Что это за имя? — нейтральным тоном спросила Морено, прежде чем Рейнхарт успел снова перебить стажера.

— Келлер, — ответил Краузе. — Пишется, как слышится. Только фамилия на маленькой записочке. Эрих, судя по всему, записал его в спешке за несколько дней до смерти, и в адресной книжке его нет. Как бы то ни было, в телефонном каталоге Маардама значится всего двадцать шесть человек с фамилией Келлер, их я и проверил… хотя бы потому, что этого хотел комиссар. Хм…

— И?.. — спросил Рейнхарт.

— Я думаю, один из них может представлять интерес.

Рейнхарт склонился над письменным столом и заскрежетал зубами.

— Кто? — произнес он. — И чем он интересен?

— Его зовут Арон Келлер. Он работает в ортопедическом отделении, в Румфорде… в мастерской по изготовлению протезов, если я правильно понял. И тоже живет в Бооркхейме.

Рейнхарт открыл рот, чтобы что-то сказать, но Морено его опередила:

— Ты с ним разговаривал?

Она могла поклясться, что Краузе сделал театральную паузу, прежде чем ответить:

— Нет. Они не знают, где он. Он не появлялся на работе с пятницы.

— Черт подери! — воскликнул Рейнхарт, спихнув восемнадцать кассет на пол.

— Его адрес: улица Малгерстраат, тринадцать, — сказал Краузе.

Он вырвал из блокнота страницу, протянул ее инспектору Морено и вышел из кабинета.

Обыск в квартире Арона Келлера на улице Малгерстраат, 13, начался почти в то же время, что сутками ранее в номере 17.

Как и ожидалось, дело пошло довольно быстро. Команда криминалистов закончила свою работу уже около половины первого, после чего ничто, по сути, не оправдывало дальнейшего присутствия в квартире Рейнхарта с Морено. Однако они задержались там еще на пару часов, чтобы по возможности (настаивал Рейнхарт — и без какой-либо иной аппаратуры, кроме наших чертовых мозгов, инспектор!) обнаружить признаки, которые могли бы указать на то, что случилось с одиноким жильцом. И куда он подевался.

Задача была не из простых. Судя по всему, Келлер не заходил к себе домой с прошлой пятницы; он даже мог уехать или исчезнуть еще в четверг ночью — ежедневных газет он не выписывал, но в металлическом почтовом ящике на внутренней стороне двери лежала кое-какая корреспонденция, а комнатные растения в спальне и на кухне почти погибли от засухи. Два больших гибискуса в эркере гостиной выглядели получше: они были подсоединены к оросительной системе, которую требовалось пополнять только раз в неделю.

Так, во всяком случае, утверждала Морено, у которой в двухкомнатной квартире была аналогичная конструкция.

Вообще же в квартире царил почти скрупулезный порядок. Никакой грязной посуды на кухне. Никаких разбросанных предметов одежды, ни в спальне, ни в других местах. Никаких газет, никаких пепельниц с окурками, все мелочи на своих местах. Немногочисленные книги стояли на книжной полке, кассеты и CD-диски (на три четверти лошадиный джаз, с отвращением констатировал Рейнхарт, остальное — поп-шлягеры в дешевых изданиях) располагались аккуратными, ровными рядами. Две пары начищенных ботинок на полочке в прихожей, куртка и пальто на плечиках… и письменный стол в таком же порядке, как на витрине фирмы, торгующей канцелярскими товарами. То же относилось к шкафам, ящикам и комодам; единственное, чего не хватало Рейнхарту, это маленьких наклеек, указывающих на место и назначение каждой вещи… хотя если сохранять один и тот же порядок в течение двадцати лет, наклейки, возможно, уже не требуются, посчитал он по зрелом размышлении.

О человеке по имени Арон Келлер можно было заключить, что, помимо патологической любви к порядку, он явно питал некоторый интерес к спорту. Особенно к футболу и легкой атлетике. На книжной полке сразу обращал на себя внимание ряд книг по футболу (ежегодные обозрения с красными и зелеными корешками начиная аж с 1973 года), а в ящике из-под пива, в одном из шкафов, лежало несколько годовых подшивок ежемесячного журнала «Спортфронт» — последний номер находился на кухонном столе и, по всей видимости, обычно составлял Келлеру компанию за завтраком. Во всяком случае, к такому выводу, раздраженно фыркнув, пришел Рейнхарт.

Рядом с телефоном, на письменном столе в спальне, нашлась адресная книжка, в которой было записано в общей сложности двадцать два человека. Трое из них носили фамилию Келлер, все они проживали не в Маардаме (двое в Линзхейзене, один в Хаалдаме), но Рейнхарт решил заняться выяснением точных родственных отношений чуть позже.

— У мужика, видать, плохо с головой, — сказал он. — Нам не составит проблемы его найти.

Морено от комментариев воздержалась.

Несмотря на явное отсутствие зацепок, они задержались в квартире до начала четвертого. Рылись во всех ящиках, шкафах и углах, сами не зная, что ищут. Рейнхарт обнаружил ключ с брелком «Кладовка» и провел час на чердаке, среди старой одежды, обуви и сапог, теннисных ракеток, разной мебели, а также нескольких картонных коробок с комиксами шестидесятых годов. Морено толком не понимала, зачем они так досконально обыскивают квартиру, но не подавала виду. Не имела представления, к чему это может привести, но сознавала, что, вероятно, приняла бы такое же решение, если бы решать выпало ей.

— Никогда не знаешь, что ищешь, пока не найдешь, — с самого начала разъяснил Рейнхарт, выпустив ей в лицо дым. — Это применимо ко многим ситуациям, фрекен полицейский инспектор, не только к нынешней!

— Комиссар мудр, как змея, — ответила ему Морено.

Без четверти три появилось вознаграждение. Она перевернула полупустую корзину для бумаг (стоявшую под письменным столом — разумеется, исключительно бумаги, ничего гниющего, типа яблочных огрызков, мешочков с чаем или банановой кожуры) на пол гостиной и принялась без особого интереса перебирать содержимое. Тут-то она и нашла это. Это.

Скомканный линованный лист формата А4, вырванный из блокнота. Вероятно, из того, что лежал на полке, справа над письменным столом. Морено развернула бумагу, расправила ее и прочла:

Пять недель назад Вы убили па

И все. Только пять слов. Пять с половиной. Написаны аккуратным почерком, не мужским и не женским, синими чернилами. Она уставилась на краткое, недописанное сообщение и две минуты размышляла.

«Па? — думала она. — Что означает па?»

Может ли это быть что-нибудь другое, кроме слова парень?

Она позвала Рейнхарта, который уже успел спуститься с чердака, стоял, засунув голову в один из шкафов спальни, и ругался.

— Ну? Что там у тебя? — спросил Рейнхарт.

— Вот это, — ответила Морено, протягивая ему лист бумаги.

Он прочел текст и озадаченно посмотрел на нее:

— Па? Что такое, черт возьми, па? Парень?

— Вероятно. Ты говорил о том, что нам не хватает первого звена. Думаю, тут оно и есть.

Рейнхарт снова посмотрел на мятый лист и почесал в голове.

— Ты права, — сказал он. — Права, будь я проклят. Поехали, пожалуй, пришло время немного посовещаться.

Совещание получилось коротким и без вина с бутербродными тортами. Никаких излишеств больше не требовалось, поскольку туман наконец начал рассеиваться, заявил Рейнхарт.

Туман в деле Эрих Ван Вейтерен — Вера Миллер. Настало время разобраться и действовать. Больше не требовалось никаких длительных обсуждений. Никаких теорий и гипотез. Внезапно стало ясно, в чем тут дело и на что необходимо направить усилия. Настало время… затянуть силки вокруг замешанных в деле.

Вокруг Питера Клаусена и Арона Келлера. Убийцы и его шантажиста.

Проблематично лишь то, что силок, вероятно, окажется пустым, когда его затянут, констатировал Роот, очищая от обертки конфету «Моцарт».

— Да, какая-то дьявольская история, — признал Рейнхарт. — До конца еще далеко, тут мы не должны заблуждаться, но, вообще-то, мы все разгадали недурно. Келлер каким-то образом держал Клаусена на крючке и хотел получить за свое молчание деньги. Он послал молодого Ван Вейтерена их забрать… с известным результатом. Как тут замешана Вера Миллер, одному черту известно, но мы обнаружили в квартире Клаусена ее волосы и много другого… и следы крови в спальне и машине. Все предельно ясно. Он убил ее точно так же, как убил Эриха Ван Вейтерена.