быть.
— Следует признать, слуги ложатся рано. Я не питал особых надежд узнать у них что-либо о ночном происшествии, — начал докладывать Грей. — Однако кое-что... необычное все-таки случилось.
Решительный стук в дверь прервал его рассказ.
— Входите! — подал голос Стрикленд.
В гостиную шагнул Баррингтон.
— Я хочу сделать заявление! — сказал писатель с самым решительным видом.
— Какое же?
— Это я убил мисс Герасимофф!
Джейн расширила глаза. Джордж пробормотал: «А дело все интересней». Грей склонил голову, с любопытством разглядывая Баррингтона. И только инспектор выглядел так, словно именно этого и ожидал.
— Мисс Стэнли, прошу вас тщательным образом записывать сейчас то, что будет сказано, — обратился он к Джейн, не удостоив ее и мимолетным взглядом. — Итак, мистер Баррингтон, вы пришли, чтобы признаться в убийстве?
— Да.
— И почему же вы сделали это сейчас, а не сразу? — глаза инспектора стали до того внимательными и глубокими, что Джейн показалось, будто он читает мысли, не обращая внимания на слова.
— Потому что вы арестовали невиновного человека! — Баррингтон горделиво поднял голову. — Честь джентльмена не позволяет мне уклоняться от ответственности за содеянное за счет ни в чем не повинной леди.
— Достойно похвалы, — Стрикленд смотрел на писателя с любопытством естествоиспытателя, который нашел новый вид насекомого и теперь наблюдает за его копошением в песке. — Раз так, будьте так любезны, расскажите нам подробно, каким образом и за что именно вы убили мисс Герасимофф.
— У меня есть много поводов, чтобы ее ненавидеть. Эта женщина, Алина фон Герасимофф, распускала обо мне слухи, украла замысел книги, пыталась поссорить меня с издателем, но, хуже всего — посмела поднять руку на мою невесту!
— Невесту? Вот как? — Стрикленд удивленно приподнял бровь. — И кто же ваша невеста?
— Мисс Олдридж, — глаза Баррингтона потемнели то ли от злости, то ли от отчаяния.
— Постойте, любезный, вы же только недавно утверждали, что почти незнакомы с этой леди, — заметил Стрикленд.
— Я солгал, не желая навлекать подозрения на нас обоих.
— И давно она стала вашей невестой?
— Три месяца назад мисс Олдридж ответила мне согласием.
— Компаньонка вашей любовницы стала вашей невестой? Как такое произошло? — с этими словами Стрикленд поднялся, подошел к камину и взял в руки старинную курительную трубку, что стояла на подставке из красного дерева.
То была не просто трубка, а курительная трубка пятого барона Макалена. Украшенная затейливой резьбой и позолотой, она уже пару сотен лет не использовалась по назначению и выполняла исключительно декоративную роль. Джейн вдруг подумалось, что Стрикленду бы подошло курить трубку — это ведь отличная возможность собраться с мыслями. Их с Джорджем отец, когда ему требовалось подумать, всегда уходил в курительную на «пару трубок», и возвращался, как правило, с готовым решением. Джейн очень любила такие моменты — они чем-то напоминали священный ритуал. Иногда она даже забиралась в курительную и брала с подставки отцовскую трубку, гладила ее полированные бока и чувствовала, будто прикасается к чему-то почти магическому. Ничуть не менее волшебному, чем недавно изобретенные артефакты. Покрытые рунами камни были способны освещать дорогу, поджигать дрова, правда, стоили не в пример дороже спичек или керосиновых ламп. Но за право прикоснуться к чуду можно и заплатить. Джейн мечтала получить такой кристалл, но, конечно, пока их было совсем немного и те — в Ландерине у избранных. Оставалось только ждать, когда пройдет время, и магические артефакты станут более обыденным явлением, чем сейчас... лишь бы только церковь не запретила.
Пока она предавалась размышлениям и мечтаниям, Баррингтон подошел к графину с водой, наполнил стакан и выпил одним махом. Потом постоял в нерешительности и лишь потом начал рассказ:
— Мои отношения с Алиной фон Герасимофф были не самым обдуманным поступком. Я не горжусь этим, — его голос звучал глухо, а в глаза казались мутными и потухшими. — Она поощряла меня. В какой-то момент я пошел на поводу у своих... — он посмотрел на Джейн и потребовал: — Мисс Стэнли, вам лучше выйти отсюда. Мне бы не хотелось рассказывать такие вещи в присутствии юной леди.
— Не переживайте, мистер Баррингтон.
— Мисс Стэнли, оставьте нас, — приказал Стрикленд тем же самым бескомпромиссным тоном, что и недавно за обедом. — Отдайте карандаш и блокнот, я сам запишу все показания.
— Но...
— Мисс Стэнли!
Джейн выбежала в коридор, захлопнула за собой дверь и лишь потом нашла в себе силы возмутиться:
— Да что он себе позволяет! — пробормотала она под нос и тут же прижалась ухом к замочной скважине, не собираясь пропускать ни слова.
— Мисс Олдридж была тенью своей госпожи, — донесся до нее голос Баррингтона. — Я редко ее видел. Еще реже — имел удовольствие с ней беседовать. Но когда мы с мисс Герасимофф в очередной раз поссорились, и я ушел, хлопнув дверью, меня догнала мисс Олдридж... Я хорошо помню тот вечер. Лил холодный дождь. Улицы были покрыты грязью. Я чувствовал разочарование в людях и полнейшее одиночество. Хотелось выпить виски, а потом пустить себе пулю в висок. Возможно, это бы и случилось, но мисс Олдридж... Невинный ангел в услужении у настоящей дьяволицы. Какая ирония. Она сказала: «Мистер Баррингтон, держитесь подальше от мисс Герасимофф. Эта женщина опасна и приведет вас к погибели. Не приходите больше к ней и забудьте дорогу в тот дом». Я спросил, какое ей дело до меня. А она... положила руку мне на локоть и сказала: «Вы хороший человек, мистер Баррингтон. Хороших людей так мало, что я хотела бы уберечь одного из них». Хороший человек. Господа, я никогда не был хорошим человеком. Но ее слова заставили меня этого желать. И вопреки предостережению, я еще раз пришел к мисс Герасимофф, чтобы сообщить о полном разрыве и незаметно передать записку мисс Олдридж с просьбой встретиться в парке. Увы, в тот раз ничего не получилось. Расстроенная крушением своих планов фон Герасимофф уехала из
