Камин. А мы болтаем о прошлом и прошедшем. Разве можно быть нами еще больше?
– Ты поэтому написала, – спустился он с дивана ко мне на пол, – потому что я тоже оттуда? Из прошлого, выкарабкаться из которого смогли не все?
– Два месяца представляла себе вот этот момент. Что я буду чувствовать? Отпустила я Костю или нет?
– И что?
– Я хочу почувствовать тебя, Максим. Полностью. Всеми импульсами и толчками плывущей тебе навстречу креветки…
– Мои любимые аллегории о толчках и ракообразных…
Вытянув руки, я стянула с него влажную футболку. На плече, куда воткнулся ствол дерева, у него остался шрам. Он был кругловатой формы, с бегущими частыми перемычками. Точь-в-точь как паутина.
Этот символ преследовал меня и мерещился всюду.
– Татуировка… – провела я по рисунку, почти не удивляясь его выбору.
Мой исчезающий в тумане журавль скользнул по лапкам его огромного паука. Максим приспустил с моих плеч банный халат и снова остановился. Перехватив его руки, я прижалась к нему, прошептав:
– Я не боюсь, и ты не бойся.
Разделить близость я могла всего с двумя мужчинами. Первый (кто реально был первым) улетел. Второй, тот, кто станет вторым (я надеюсь, между нами все случится раньше, чем риелторы продадут образцово-показательный дом), остался; он становился все ближе… и ближе, и ближе.
…все ближе становилось его лицо, а потом и руки, а потом и наши тела.
Редкий всполох огня мог прокрасться в наши объятья, где не осталось место теням или свету; не осталось прошлого и будущего. Был только этот момент: короткие отрывистые выдохи, мурашки, озноб, тугие переплетения, без желания понимать – где рай, где ад, на земле ты или на небе… под или над…
Глава 9
Маньяк, что накрывает одеялом
Еще за пятьдесят метров до бюро я заметила высокую сутулую фигуру Смирнова. Припарковав самокат, сняла с головы велосипедный шлем, демонстративно вешая его на рукоять.
– Научилась предохраняться? Уверен, ты про случившееся в выходные папе-маме не расскажешь.
Он стоял на верхних ступеньках крыльца, окруженный снующими сюртуками служащих. Для них перерывы на кофе, кантину и променад давно превратились в ритуалы вместо жизненной необходимости.
«И как он узнал? Следил за мной и Максом? Под окнами, у коттеджа? Что за маньяк?!» – фантазировала я, краснея под его пристальным взглядом.
Камиль сразу все понял, словно прочитал морзянку признания по моим красным черточкам и точкам пятен, расползшихся по шее.
– Ясно. Ты с ним переспала. Но я не про твои амуры. Я про шлем и катер.
Камиль перелистнул пару страниц газеты и ткнул в меня разворотом. К счастью, это была всего лишь бульварная газетенка, и мои родители с бабушкой такие не читали. Надеюсь.
А вот насчет соседки я бы не зарекалась.
С разворота на меня уставились участники вчерашней речной прогулки. На центральном снимке – я. С перекошенным лицом прицеливаюсь метательным ножом в катер «Инфинити». Мой снимок оказался крупнее снимков Дианы и Сэми – вот добросердечные парни несут их на руках в сторону карет «Скорой помощи». Был и снимок Феликса, заблюренный клеточками цензуры от макушки до пяток, виднелась только бутылка в руке и пара санитаров со смирительной рубашкой рядом.
Но хуже всего мне стало от снимка мужчины с черным прямоугольником поперек глаз.
– Он мертв, – резюмировал Камиль, видя, что черная плашка на глазах, как вымаранная строка секретной документации, никак не дает мне докопаться до сути. – Капитан. Власов Сергей Павлович, шестьдесят три года. Женат, двое дочерей. Владел катером «Инфинити», оказывая услуги по передвижению на водном транспорте.
– Алкогольная интоксикация? – машинально предположила я. – Там было много элитного алкоголя… на мостике. Переусердствовал с дегустацией, и сердце не выдержало?
– Вчера провел вскрытие.
– Ты? – нахмурилась я. – Никакого дела к нашему «делу» капитан не имеет.
– Не имел.
Я вспоминала с еще большим усердием:
– На катере говорили, что его нашли без сознания среди битых бутылок. Там каждая стоила по двадцать тысяч. Увлекся, нажрался и не рассчитал! Он не суицидник!
Камиль кивал в такт моим словам, со всем соглашаясь. Точнее, почти со всем.
– Не рассчитал. Верно. Увлекся. Правильно. И нажрался. Сложно рассчитать, сколько требуется сожрать стекла, чтобы не дать дуба.
– Стекла?..
– Он не пил алкоголь. Он его жевал. Во рту – кровавое месиво. Власов глотал стекло с кусками собственного языка и с миндалинами. Достал у него из желудка более ста пятидесяти частей. Когда Власов упал, объевшись стеклом, то надавил на рычаг переключения скорости, и катер понесло.
Камиль распахнул рюкзак и достал два спортивных ножа с красными рукоятями, упакованные в пластиковые пакеты.
– Я был на месте происшествия. С Воеводиным. Нас вызвал кто-то из знакомых генерала, когда тело Власова доставили в морг и секционная превратилась в «блевационную».
– Значит, он убил себя… так же, как остальные? Сам и с особой жестокостью.
– Тебя вызовут на допрос как свидетеля. Максима Воронцова тоже.
Я перебирала в уме факты.
– Он не умер возле дома. Это произошло на яхте. Мы что зря…
– Не зря. Его дом в трехстах метрах от пристани. Из окна квартиры он свою лодку видел.
– А убийца? Серийник или шантажист? Отпадает… На лодке были все свои. Ну… все их. Они там все друг друга знали.
– И они не могут быть серийниками? – Задумавшись, он добавил: – Что в твоем случае хуже.
– В моем? Ты про что?
– Ты была на лодке. Ты могла его видеть.
– Я была на соседней. А видеть его могли двадцать пять человек.
Что-то в нашем разговоре начинало выводить меня из себя. Почему именно этот капитан? Почему это случилось на соседнем катере? Почему мы вообще получили все эти дела?!
Молча я ринулась к дверям бюро. Я бежала по ступенькам, подтянув серую юбку плиссе выше колен, чтобы она не мешала и не снижала скорость моего забега. Камиль держался рядом, сворачивая туда же, куда сворачивала я.
Оказавшись на широком балконе, я пыталась отдышаться, хватаясь руками за перила.
– Отличные броски, – облокотился об ограждения рядом со мной Камиль. – Не думал, что спортивные инструменты проткнут корпус.
– Потому что закаленная сталь. И я сама их заточила. Они как масло режут гвозди и монеты.
– И кости.
– Не проверяла.
Перестав делать долгие вдохи, я задержала дыхание и грузно вытолкнула воздух через рот.
– Ты хотел эксгумацию. Вот тебе. Совсем свежий! Яды не выветрились, токсины не распались. Было что? Ты нашел в нем, что хотел?
– Всю ночь собирал материал. Жду результатов. Что-то буду проверять своими методами.
– Алкоголь на борту, еду, газировку,
