Календарь Пренесты{543} дает другое объяснение (возможно, дополнительное): женщины — во всяком случае, женщины скромного состояния, так называемые humiliores, — в этот день мылись в части терм, обычно предназначенной для мужчин, «потому что именно в этом месте мужчины обнажают ту часть тела, которой добиваются женской благосклонности». Но вернемся к Овидию:
Не упусти же и мак растереть с молоком белоснежным,Не позабудь и про мед, выжав из сотов его.
Речь идет о «коцете» — возбуждающем питье, которое обычно давалось новобрачной. Итак, вероятно, речь здесь идет об одном приношении (ладан и цветы) двум богиням, которое совершали женщины всех слоев общества, воспроизводя некоторые предсвадебные обряды, испрашивая удачные половые и супружеские связи.
Обратим внимание, что при всех этих различных церемониях женщины совершают публичное богослужение, прямо их касающееся, поскольку речь здесь идет о плодовитости и сексуальности. Но у нас так мало источников, что мы не можем знать точно, ни что делали матроны на этих церемониях, ни как они совершались, ни почему совершались такие-то действия. В особенности это относится к двойному празднику Карменталий 11 и 15 января (угодные богам нечетные числа до и после ид).
Кармента
Алтарь Карменты, или Карментиды, находился на Бычьем форуме и, по преданию, поставлен Эвандром, сыном богини. Римляне исторической эпохи плохо понимали этот архаический культ; они видели в Карменте то покровительницу родов{544}, то богиню-пророчицу{545}. Согласно Овидию, 11 января посвящено мальчикам, 15 января — девочкам. В легендах, объясняющих праздник, говорится также о «забастовке» матрон, якобы отказавшихся рожать и принимавших абортивные средства{546}. В отношении обряда известно, что в этом храме было запрещено варить пищу, что женщины приносили богине какие-то жертвы, что жрец (фламин Карменты) произносил сакральную формулу в храме у Карментальских ворот, причем на церемонии присутствовали понтифики. Итак, это был вполне официальный, публичный культ, касавшийся женщин, но отправлявшийся вместе с мужчинами или одними мужчинами.
В той же связи можно вспомнить и Луперкалии — праздник 15 февраля, известный главным образом благодаря особым жрецам (луперкам). Они приносили в жертву Фавну козла, а затем делали из его кожи плетки, которыми хлестали всех встречных, а особенно женщин — обряд плодородия{547} или, скорее, общее очищение Города: февраль вообще был месяцем очищений и погребальных треб.
Надо упомянуть еще о некоторых женских церемониях, подчас весьма важных в публичном культе, причем некоторые из них включали настоящие жертвоприношения животных.
Женская Фортуна
Так, например, 6 июля матроны отправлялись в окрестности Рима, на границу древней городской территории, и справляли праздник Женской Фортуны, жрица которой была непременно единобрачной. В этом обряде все неясно. До нас дошло от него только этиологическое сказание{548}: во время войны с изгнанным Кориоланом, после того как послы-мужчины дважды потерпели неудачу, женщины отправились в неприятельский лагерь и добились снятия осады. В «награду» они получили храм, воздвигнутый на месте их подвига, право приносить там жертвы, а также самим воздвигнуть вторую статую рядом с изображением, поставленным за счет государства. «К этой статуе женщины, бывшие второй раз замужем, не прикасались и не венчали ее»{549}. Центральный обряд праздника Женской Фортуны — замена оружия на женскую столу: женщины действовали как мужчины, вместо и на месте мужчин как на войне, так и в религии. Чтобы оправдать в глазах римлян исторического периода странные привилегии, которыми пользовались женщины в этом храме, требовалась ссылка на Фортуну, статуя которой будто бы заговорила, приветствуя подвиг матрон.
Стыдливость
Еще меньше известно о культе Стыдливости (Риdicitia) — идеальной сексуальной чистоты женщин, о которой здесь так много сказано. В первые годы III в. до н. э. некая патрицианка, выйдя замуж за плебея, учредила культ Плебейской Стыдливости, вторившей патрицианскому культу. Тит Ливий{550} добавляет, что право приносить жертвы двух разных видов в двух местах имели только матроны, лишь один раз бывшие замужем, известные добродетелью. И здесь женщины совершали мужские поступки: было признано, что они способны основать культ и принести жертву.
Добрая Богиня
Но если какой-либо публичный женский культ оставил глубокий след в римской истории, то это, несомненно, культ Доброй Богини (Bona Dea) — архаический римский или пришедший из Великой Греции, а может быть, и то и другое. Ее праздник совершался в два этапа. Сначала 1 мая в храме на скале у подножия Авентина{551} приносились жертвы и, вероятно, совершались игры. Об этом храме известно мало: только то, что в него отнюдь не допускались мужчины, вино (вернее, называние вина) и мирты, но зато там жили змеи. В ночь же с 3 на 4 ноября совершалось второе богослужение, известное гораздо лучше{552} благодаря происшествию, случившемуся в 63 г. до н. э. у Цицерона, а главным образом — кощунству, совершенному Клодием год спустя{553}. В доме магистрата, обладавшего верховной властью (консула или претора), при закрытых дверях собирались высокопоставленные матроны со своими рабынями, все же мужчины, жившие в доме, должны были его покинуть. Праздник возглавляла хозяйка дома — вернее (согласно Плутарху), старейшая из женщин в доме. Матроны, совершавшие обряд от имени римского народа (pro populo), вдевали в волосы пурпурные ленты, украшали дом арками из ветвей (кроме миртовых), приносили в жертву свинью, совершали возлияния вина (которое при этом называлось «молоком», а амфора для него — «горшком меда»), пели и плясали. В обряде принимали участие весталки, осуществлявшие общее руководство или, скорее, обладавшие правом инициативы и юрисдикции в священнодействиях; после скандала 62 г. сенат велел им совершить возобновление (instaurato) оскверненного ритуала. Таким образом, это был действительно публичный культ, на котором сходились весталки и женщины из семейств, давших Городу крупнейших магистратов. Матрона, председательствовавшая при этом, осуществляла необходимое женское восполнение религиозных обязанностей своего супруга; нарушались два запрета для женщин: они приносили в жертву животное и пили на пиру вино, где, как участницы жертвоприношения, делили между собой мясо жертвы (кроме «абдомена», посвященного богине) и вино возлияния.
Секулярные игры
Процессии, моления и пиры, куда ради восстановления согласия между римлянами и их божествами приглашали самих богов (их клали на ложа вокруг стола — lectisternia) или богинь (их сажали на кресла — sellisternia), при Империи стали играть особенно важную роль во время Секулярных игр. История этих игр при Республике известна мало, но в 17 г. до н. э. Август «в пятый раз от основания Города» с великой пышностью справил их, чтобы символически завершить «век» (saeculum) — сто десять лет римской истории. Позднее Домициан, иначе считавший годы, провел Секулярные игры в 88 г. н. э., а Септимий Север — в 204 г. (врач Гален рассказал о несчастном случае, который произошел на них с одним мальчиком). Эти празднества принадлежали к роду обрядов, у римлян называвшемуся греческим, частью которого были большие процессии. Взрослые девушки (puellae) пели торжественную песнь (carmen) — для игр 17 г. до н. э. ее сочинил Гораций. Праздник начинался в ночь с 31 мая на 1 июня с жертвоприношения Паркам. На другой день Юпитер Капитолийский принимал жертву белых быков, а Юноне приносили белую телку. Далее мы остановимся главным образом на празднествах 204 г. н. э., потому что сохранилась большая часть эпиграфического отчета о них. 2 июня после жертвоприношения Юпитеру и жертвенного пира в Капитолии император Септимий Север с сыновьями Каракаллой и Гетой, префектом претория и коллегией жрецов публичного культа (XVviri sacris faciundis) пришли во внутреннее святилище (cella) Юноны Царицы. Там в присутствии двух весталок император продиктовал своей супруге Юлии Домне и ста девяти матронам (то есть замужним женщинам, имеющим детей) сенаторского и всаднического сословия молитву к Юноне о сохранении и возрастании власти и могущества римского народа, о вечном его единстве, победах и силе, о защите римского народа и его легионов, о целостности и дальнейшем расширении Римского государства. После этого справили селлистерний Юноне, на следующий день — Юноне и Диане, а 4-го числа «справили свои (sua) селлистернии, как и в предыдущие дни, зарезали молодых свиней, и потребили их на жертвенном пиру, и исполнили пляски»{554}.
