От Лорен Брэдли он хотел большего. Пока он не отдавал себе отчета в том, чего именно. Но его тянуло к ней, и это влечение было новым и сильным. И некоторое время ему казалось, что она тоже не прочь разобраться в том, что же это за первобытная сила так влекла их друг к другу. Но неожиданно она проявила норов, как необъезженная кобыла перед скачкой, что-то чувствующая, взволнованная, но не вполне уверенная в том, что знает, чего от нее ждут. Он посмеялся над собственными причудами. Вероятно, он придает этому больше значения, чем следует. Все же желание было очень сильным, а тоска в душе пугала его больше, чем крейсер янки. Он так долго был одинок. Всю свою жизнь. А в течение нескольких быстротечных часов… он почувствовал себя так, словно он перестал быть одиноким в этом мире.
Он раздраженно выругался.
На корабле было немного мест, где можно было бы спрятаться. В сущности таких мест вообще не было. Лорен обнаружила это на следующий день.
Минувшей ночью тесные стены каюты угнетали Лорен, и она не понимала, как мог Адриан терпеть такую тесноту. Лорен всегда любила бывать вне дома, и даже в самую суровую зиму она держала окна приоткрытыми. Ей доставляли радость долгие прогулки и созерцание солнца и луны, менявшиеся местами в своем бесконечном цикле. И она любила ощущать на своей коже дыхание свежего ветра.
Но эта маленькая каюта была душной, и Лорен чувствовала себя так, словно ее погребли заживо. В то же время она знала, что куда бы она ни пошла, она все равно наткнется на Адриана.
Когда она встала, Сократ все еще спал, и она не знала, сколько уже было времени. Она зажгла масляную лампу и несколько секунд смотрела на него. Четыре лапы были раскинуты во все стороны, и он напоминал ей спящего ребенка.
Раздался стук в дверь, и она поспешила ответить. Сердце ее застучало, но это был не Адриан. Перед нею с двумя ведрами воды в руках стоял моряк, которого она видела, когда поднималась на борт корабля.
— Капитан просил засвидетельствовать вам свое почтение, — произнес он с некоторой неловкостью, словно ему перед этим долго объясняли, что и как он должен сказать. — Я сейчас принесу вам завтрак.
— А капитан?
— Спит, мисс. Он отправился спать уже утром, но просил узнать, не согласитесь ли вы поужинать с ним сегодня вечером.
Матрос был молод, лет двадцати, не больше. По отчетливому британскому акценту она догадалась, что он кокни.
«Передышка, — подумала Лорен. — Короткая передышка».
Она открыла дверь, чтобы впустить моряка. Он подошел к встроенному в стену шкафчику, о существовании которого она не догадывалась, достал из него таз и осторожно вылил в него содержимое одного из ведер.
— Если понадобится, здесь есть еще, — сказал он, показал на другое ведро и пошел к выходу. — Что передать капитану насчет ужина?
— Что я буду рада с ним поужинать, — сказала она, — и благодарю вас за воду.
Матрос вспыхнул.
— Как вы думаете, нельзя ли осмотреть корабль?
— Конечно, мэм. Буду рад сам вам его показать. Капитан сказал, что я к вашим услугам. — Он с таким трудом произнес последние слова, точно они были для него новыми.
— Тогда после завтрака.
— Ну да, мисс. — Лицо его расплылось в улыбке.
— Это чудесный корабль.
В голосе его явно чувствовалась гордость.
После того, как он ушел, Лорен быстро вымылась и оделась, успев закончить до того, как в дверь снова постучали и появился тот же матрос с подносом в руках. Если бы у нее был аппетит, то запахи показались бы ей привлекательными. Однако сама мысль о еде заставила Лорен поморщиться. На какое-то мгновение она понадеялась, что это морская болезнь. Но она знала, что это не так.
Это была болезнь совсем другого рода, и Лорен опасалась, что эта болезнь у нее навсегда. Однако после того, как матрос ушел, Лорен заставила себя поесть. Она заглянула в небольшой чемодан, который принесла с собой на корабль, и нашла в нем мешочек с песком, который собрала вчера. Она поиграла мешочком, размышляя о том, действительно ли такая мелочь может вывести из строя корабль. Ее уверяли, что может.
Казалось, она опять слышит голос мистера Филлипса.
— Есть нечто такое, что вы действительно можете сделать, мисс Брэдли. Шестьдесят процентов вооружения южан доставляется кораблями, совершающими рейсы сквозь блокаду. Почти вся бумага для патронов и три четверти пороха.
Ему вторил Джереми:
— Мы не можем допустить, чтобы эта пушка досталась южанам.
И голос Ларри:
— Мне придется поехать, Лорен. Я должен. Соединенные Штаты не должны допустить отделения Юга… Мы все должны делать то, что можем.
Лорен зажала уши, чтобы не слышать эти голоса. Но теперь звучал голос Адриана, глубокий и искренний:
— Я не хочу, чтобы вас ранили. И снова голос Джереми:
— Было заключено пари…
— Убирайтесь! — крикнула Лорен всем им. Но вслух этот крик не прозвучал. Он бесполезен. Голоса продолжали звучать.
Обходя корабль со своим гидом, который представился как Дикен, она пыталась отыскать взглядом высокую, поджарую фигуру Адриана.
Дикен был прав. Даже неопытный глаз Лорен видел, что корабль был стройным и красивым. Она подумала о том, что все дело в том, что Адриан имел опыт службы в британском Военно-морском флоте. Так или иначе, но «Призрак» сиял чистотой, несмотря на то, что был забит грузом. Все деревянные части были отполированы до блеска. Члены команды, одетые в чистую форму, при приближении Лорен снимали шляпу. Чувствовалось, что и команда, и корабль гордятся собой.
Когда они сделали круг по кораблю, Сократ бросился вперед и огляделся, словно пытаясь отыскать хозяина. Лорен спросила, нельзя ли осмотреть машинное отделение.
Дикен очень удивился.
— Машинное отделение, мисс?
Лорен спокойно взглянула на него.
— Я никогда прежде не бывала на пароходе.
Моряк с сомнением посмотрел на нее.
— Там внизу ужасно жарко, мисс.
— Пожалуйста, — умоляюще попросила Лорен.
— Я не уверен, что это понравится капитану.
Лорен одарила его очаровательной улыбкой.
— Я не думаю, чтобы он был бы против.
В конце концов Дикен, согласившись, пожал плечами, поскольку вспомнил о приказе обеспечить мисс Брэдли максимум удобств.
— Ну„. если хотите…
Каюты располагались ближе к носовой части корабля, а чтобы попасть в машинное отделение, нужно было спуститься вниз со стороны кормы. Лорен ожидала, что машинное отделение будет не только жарким, но и грязным, но, к ее удивлению, оно было таким же чистым, как и весь корабль, за исключением того места, где хранился уголь.
