талии.
Образ готов, и пусть он не соответствует задумке творца, зато показ не закончится провалом.
— Где модель? — шипит конферансье, выглядывая из-за шторы.
Я сую девушке в руки две клетки с птицами, еще две отдаю ведущему
— Ну! С богом!
Глава 32. Макар в беде!
Провожаю их взглядом. Казалось бы, все в порядке, можно выдохнуть, но что-то не дает покоя, тревога ржавым гвоздем поселилась внутри и крутится, крутится, того и гляди проткнет насквозь.
Есть отчего волноваться: Макар пропал, Алиса тоже. Неужели они вместе? Нет, не может быть! Если бы мажор был в своем теле, я могла бы заподозрить его в неверности, но не сейчас.
Черт! Куда он делся? Еще и эти птицы…
И тут сознание царапает мысль: почему они ведут себя так странно? В наступившей внезапно тишине в ушах все еще звенит их встревоженный клекот и стрекот.
Осматриваю комнату — никого. Все модели вместе с Глебом вышли на финальный проход. Голос конферансье, развлекающего публику, звучит весело и сильно. Вот раздаются овации. Хочется посмотреть, как там в зале, даже делаю шаг к выходу, но останавливаюсь: усталость вдруг наваливается на плечи, а в душе разливается пустота.
Завершился еще один этап моей жизни. А что дальше?
Не знаю.
Спотыкаюсь об упавший стул. Зараза! Сама устроила в гримерке страшный беспорядок. Поднимаю вещи, вешаю на плечики платья, ставлю рядками обувь, а в голове сверлит: куда пропал Макар? Ну, не Алиса же его увела?
Проснувшаяся тревога расцветает пышным цветком. Что-то мне не нравится ситуация. Дергаю еще раз дверь коморки модели, принюхиваюсь. Мне кажется, или пахнет дымом? Наклоняюсь, и точно: по полу тянется полупрозрачная струйка.
А это еще что? Сознание тут же подсказывает ответ: пожар.
Пожар?
Адреналин мощной волной врывается в кровь. С силой дергаю дверь — заперто. Мечусь по комнате в поисках инструмента, хватаю ножницы, пропихиваю их в створ. Но замок таким способом не открыть.
Несусь в зал показа. Выскакиваю на подиум и отшатываюсь в тень кулис. Под громкие аплодисменты Павел Сергеевич раскланивается перед публикой. Модели выходят на бис, птички в клетках сходят с ума, вижу, как они мечутся внутри.
Чувствуют катастрофу?
Вижу Глеба, бросаюсь к нему, тяну на себя, стараюсь не выдать истерику, рождающуюся в груди.
— Пойдем, надо поговорить.
— Макар Павлович, — он восторженно жмет мою руку. — Какой успех! Какой устех! Это триумф!
— Глеб, где запасной ключ от гримерки? — тормошу его.
— Там.
— Где, там?
— У администратора или у охраны. Не знаю! Какой триумф! Вы только посмотрите!
Он скидывает мои пальцы и бежит к боссу, который поднял руку, призывая его.
— Внимание! —пытаюсь перекричать общий шум. — Внимание!
Но без микрофона сделать это невозможно. Бегу назад к гримерке, может, зря поднимаю панику и срываю мероприятие. Но комната заполнена дымом под потолок, дышать уже нечем. Хватаю телефон, звоню охране.
— Тревога! — кричу в трубку. — Вызывайте пожарных, выводите людей из демонстрационного зала.
Распоряжения такого рода чреваты последствиями, но начальник охраны лишь коротко спрашивает:
— Где горит?
— Гримерка за залом.
— Там есть сигнализация, она не сработала.
— Да?
Чувствую себя полной дурой, но дыма так много, что закашливаюсь.
— Понял. Действую.
Я решаю на месте разобраться с возгоранием, огня по-прежнему не видно. С размаху пытаюсь плечом выбить дверь коморки, но только взвизгиваю от боли. Колочу по створке ногами.
— Макар, ты там? Откликнись! Макар?
Напряженно прислушиваюсь, но сквозь плотную дверь не доносится ни звука. Набираю номер Алисы — абонент недоступен. Звоню мажору — то же самое.
— Что б вас!
Бегу назад, врываюсь в зал, и в этот момент кто-то случайно откидывает задвижку клетки, пара попугайчиков вырывается на свободу и взмывает в воздух. Они носятся над головами гостей в поисках выхода.
Зрители вскакивают. Охранников еще не видно. Может, я зря паникую?
— Смотрите, птицы! — кричит кто-то.
Тут же в руках гостей появляются телефоны, начинается настоящая катавасия, в готорой тонет мой голос, его просто никто не слышит. Я бросаюсь к музыкантам.
— Прекратите играть! Немедленно!
— Не мешайте нам, — машет руками ведущий. — Дайте закончить!
Нет, меня уже не остановить. Одним прыжком взлетаю на сцену, вырываю микрофон у певца, тот толкает меня, и впервые я благодарна за то, что нахожусь в мужском теле. Я пинаю щуплого артиста и, пока тот прыгает, растирая место удара, кричу:
— Внимание! Господа, прошу внимания!
Тут и лидер группы соображает, что я не сошла с ума, а действительно чем-то встревожена. Он дает отмашку, музыканты прекращают играть.
— Макар, ты спятил? — рявкает отец.
— Господа, без паники, — выдыхаю, пытаясь унять бешено бьющееся о ребра сердце. — Прошу всех на выход. В торговом центре случилась неприятность. Охрана вас проводит.
Секьюрити появляются на входе, и в этот момент срабатывает сигнализация.
— Что такое? — ко мне несется Глеб.
— Убери моделей, в гримерке пожар.
— Что?
— Бегом!
И тут я по достоинству оцениваю работу Макара в качестве босса. Несмотря на патовую ситуацию, пожарную тревогу, которая разносится, усиленная множеством динамиков, никакой паники не наблюдается. Сотрудники выводят людей через несколько выходов, а я бросаюсь назад к гримерке.
— Где ключи? — кричу охране.
— Лучше туда не соваться, останавливает меня отец Макара.
— Я не знаю, где Ульяна.
— В смысле?
— Она пропала.
— Оставайся здесь, сын, — отец обнимает меня за плечи. — Лучше тебе не смотреть на огонь.
Как только он произносит эти слова, словно получаю удар в сердце: Макар! Он же не может видеть огонь. Если начнется паническая атака, даже если он в безопасности…
Додумывать страшно. Внутри все трясется. Дрожащими пальцами вытаскиваю телефон. Слава богу, ангел мгновенно отвечает на звонок.
— Ну, чего надо? — лениво тянет он и хихикает.
Слышу на заднем плане голос Инны.
— Бросай трубку, если им надо, сами приедут.
— А ну, заткнись! — ору что есть силы. — Нужна помощь!
— Слушаю, не паникуй! — голос ангела уже серьезный.
— Как нам поменяться телами? Макар в беде! Рассказывать некогда.
Пауза и вмиг установившаяся тишина на другом
