Однако самая важная цель — генерал Насутион, друг Вашингтона и Говарда Джонса с 1958 г., — ускользнула. Когда начался налет на его дом, Насутион перепрыгнул через заднюю стену своего дома в богатом квартале Ментенг и рванул к дому своего друга, посла Ирака. Участники Движения 30 сентября привезли вместо генерала его помощника. Во время налета была застрелена его пятилетняя дочь.
Некоторые из членов Движения 30 сентября, по большей части солдаты регулярной армии, вошли в город и заняли площадь Независимости — место, где возвышался Национальный монумент, мимо которого проезжала Магдалена, когда впервые прибыла в Джакарту. Один из высокопоставленных офицеров, участвовавший в движении, отправился в президентский дворец сообщить Сукарно, что они арестовали генералов, вступивших в заговор против него. Президента там не оказалось. Как часто случалось, он тогда ночевал в доме своей третьей жены.
В 07:30 жители Джакарты услышали радиотрансляцию «заявления, полученного от подполковника Унтунга, командира Движения 30 сентября». Голос диктора сообщил жителям столицы, что движение было сформировано с целью предупреждения «контрреволюционного мятежа», планируемого Советом генералов — группой, «таившей злой умысел против республики, Индонезии и президента Сукарно». Движение арестовало их, чтобы защитить Сукарно, и теперь следует ждать дальнейших новостей.
Около девяти утра Сукарно наконец прибыл на базу ВВС Халим, чтобы встретиться с представителем движения, пытавшимся отыскать его несколько часов назад.
По причинам, которые мы пока не вполне понимаем, все шестеро схваченных генералов оказались к моменту его прибытия мертвы и их тела находились на дне заброшенного колодца возле авиабазы. Неизвестно, знал ли об этом в тот момент президент Сукарно или хотя бы член Движения 30 сентября, выбранный для встречи с ним.
Лидеры Движения 30 сентября были именно армейскими офицерами. Ни ВВС, ни ВМФ, ни политическое командование в нем не участвовали. Однако, когда руководителей ВВС проинформировали о движении и его успехе, те приветствовали его. Они посчитали, что внутренняя операция военных, лояльных президенту Сукарно, предотвратила правый мятеж. По сообщениям, сам Сукарно был удивлен содержанием радиообращения, но был готов подождать и посмотреть, как будут развиваться события, прежде чем определиться с собственной позицией.
Айдит, лидер Коммунистической партии Индонезии, и некоторые члены организации «Народная молодежь» также прибыли на авиабазу Халим в какой-то момент 1 октября. Они находились в другом здании и не могли напрямую общаться с лидерами армейского восстания. Движение 30 сентября перерезало городские телефонные линии, а раций или радиостанций у них не было. Не было у них и танков, стандартной техники участников переворотов того времени{354}.
Сумятица продолжалась не более одного дня. В течение двенадцати часов движение было подавлено, и армия, теперь возглавляемая правым генералом Сухарто, напрямую контролировала страну.
Пятьдесят с лишним лет спустя у нас так и нет полного понимания того, кто спланировал Движение 30 сентября и какова была истинная цель этого ночного рейда. У нас имеется лишь ряд заслуживающих доверия теорий.
Одна из правдоподобных версий этих событий, предложенная историком Джоном Рузой, состоит в том, что Айдит помог спланировать рейд через посредников коммунистической партии в среде военных. Поскольку его диалог с армией велся секретно и опосредованно, обе стороны (Айдит и Движение) в конце концов отказались от плана, неудачного и обреченного на провал. Они собирались тихо арестовать генералов — как издавна было принято в Индонезии, вспомнить хотя бы похищение самого Сукарно в 1945 г. — и представить их президенту как предателей. Их смерть, по этой версии, могла стать результатом некомпетентности и паники. Это, вероятно, самая «консервативная» из убедительных версий, и она предъявляет самые серьезные обвинения КПИ. Айдит должен был общаться лишь с крохотной группой членов партии — даже не с Центральным комитетом или Политбюро. В этой версии Айдит и крохотная группа коммунистов высокого ранга виновна в соучастии в непредумышленном убийстве генералов, а спровоцировали их на это американские и британские кампании дезинформации, запущенные с откровенной целью заставить их поверить, будто другого выхода, кроме немедленного действия, не существует{355}.
Версия эта убедила не всех{356}. Зачем, спрашивают некоторые исследователи, стал бы Айдит применять оружие или вообще предпринимать какие-либо насильственные действия против армии, если позиция коммунистической партии была очень прочной, пока Сукарно занимал президентское кресло? Айдит прекрасно знал, что влияние КПИ полностью зависит от использования мягкой силы и что все оружие находится в руках военных. И как могло случиться, что обученные военнослужащие, которым поручено было арестовать спящих вышестоящих офицеров, случайно убили их всех и сбросили тела в колодец?
Имеется и ряд конкурирующих теорий. Бенедикт Андерсон, пожалуй самый известный эксперт по Индонезии XX в., и исследовательница Рут Макви представили в 1966 г. версию, согласно которой Движение 30 сентября по большей части являлось именно тем, чем себя называло — течением внутри армии, в организации которого КПИ не участвовала{357}. После того как Андерсон опубликовал эту версию, его вышвырнули из Индонезии на 26 лет. Перед самой своей смертью в 2015 г. он сказал, что по-прежнему убежден в ее истинности{358}.
Вполне возможно также, что генерал Сухарто, которому, когда пыль улеглась, и досталась в итоге власть, сам спланировал это движение или внедрил в него своих людей — не исключено, что с определенной иностранной помощью, — чтобы обеспечить себе восхождение к власти. В конце концов, он был близок к лидерам восстания. У Сухарто была своя история конфликта с Насутионом и Яни, и он оказался единственным высокопоставленным армейским с откровенно правыми взглядами, кто не стал мишенью мятежников. Бывший министр иностранных дел Субандрио — тот, перед которым Говард Джонс в 1958 г. отрицал, что ЦРУ бомбило страну, — предлагает убедительный инсайдерский анализ, согласно которому Сухарто был заранее предупрежден о готовящихся событиях друзьями, возглавляющими Движение 30 сентября. Он пообещал им свою помощь, но в действительности планировал выждать и использовать восстание как повод для перехвата власти{359}. Лидер мятежников Латиф также сказал впоследствии, что Сухарто заранее проинформировали об их планах{360}.
Мы знаем, что заговор существовал. Если ЦРУ и другие организации, такие как индонезийские военные круги, не рассекретят свои материалы, нам остается лишь строить теории о его истинной природе, опираясь на надежные свидетельства{361}. Тем не менее то, что происходило дальше, не вызывает сомнений.
После событий 1 октября 1965 г. генерал Сухарто захватил контроль над страной и опубликовал ряд тщательно подготовленных намеренно ложных сообщений. Эти выдумки на десятилетия стали официальной догмой в одной из самых больших стран мира.
Пропаганда Bersendjata
1 октября 1965 г. большинство индонезийцев представления не имели о том, кто такой генерал Сухарто. ЦРУ же знало его прекрасно. Еще в сентябре 1964 г. ЦРУ упомянуло Сухарто в секретной телеграмме как одного из генералов армии, которого ведомство считало «дружественно» относящимся к интересам
