— Верю. – обнимаю, целую в щеку и тихонько сажусь на свое место.
— Леш, а твоя карьера? Литвинова сказал, что тебя посадили…
— Хотели, но говорю же, друзья есть не только у твоего бывшего мужа.
Он целует мою руку, но больше ничего не говорит, думая о своем. И я больше ничего не спрашиваю, боясь нарушить течение его мыслей. Мы приезжаем в деревню, в которой на окраине стоит красочное, трехэтажное здание, огороженное воротами. Во дворе гуляют дети.
Во мне поднимается такая радость, такое счастье, когда я вижу Андрея, гоняющего мяч с Каримом, а рядом стоят Вика и Марат. Я тут же бегу туда, снова хватаюсь пальцами за решетку, но теперь уже с дикой, рвущейся изнутри радостью. Он будет со мной. Мой малыш будет со мной.
— Андреей! — кричу и он тут же поворачивает голову. Бросает мяч и на меня бежит. Мы обнимаемся через чертовы решетки. Он начинает плакать, да я и сама срываюсь. Как же мне страшно было, как я боялась больше никогда его не увидеть.
Нам открывают ворота, и я снова обнимаю Андрея. Крепко, сжимая в объятиях, словно он снова может исчезнуть.
— Мам, мне больно.
— Ой, прости, прости, прости, что ты тут оказался.
Он кивает, утирает слезы, поднимает глаза. Я тут же вспоминаю о Леше, который все это время стоит рядом. Молчит, держит руки в карманах, потом одну протягивает.
— Ну давай знакомится.
— Так мы знакомы вроде, - пожимает он руку, смеясь, пока Леша усаживается на корточки, рассматривая сына. Словно заново, отмечая черты, которые раньше были не сильно то и важны. – Дядь Леш?
— А давай познакомимся как папа и сын…
— Вы обещали стать мне папой.
— Обещал. И стану, — наверное сложно будет сразу объяснить Андрею, что Леша настоящий папа, но со временем он поймет. – Лер, я поговорю с ним?
— О чем? — напрягаюсь я. – Ему, наверное, рано объяснять все детали.
— Это о другом. И это мужской разговор, — он встает, протягивает сыну руку и Андрей тут же доверчиво ее сжимает. – Иди оформляй документы, Вика поможет, а мы подождем в машине.
— Ладно, — мне остается только послушаться, подойти к Вике. Она обнимает меня, насколько это возможно, учитывая размеры ее живота.
— Здрасте, — киваю Марату, он только усмехается.
— А вы полны тайн школьная учительница.
— Сама в шоке.
— Ну одно мы теперь знаем точно.
— Что же это?
— Вчера ты обещала рассказать Леше все сегодня, и ты это сделала.
Мы с ней смеемся. Хотя это веселье приправлено грустью и страхами неизвестности. Литвинов псих и вписавшись за меня эти классные ребята подвергают себя опасности.
Мы идем подписывать все документы и уже вскоре садимся в машину и отправляемся в путь. Мне очень любопытно, о чем говорили отец и сын, которого Леша посадил вперед на детское сидение. Теперь Андрей выглядит напыщенным и гордым. Даже как – то строго командует.
— мама пристегнись. Видишь, я уже пристегнут.
— А. даже так. Конечно. Леш, я переживаю за Балаевых. Мы их опасности подвергаем.
— Давай ты сейчас подумаешь сколько тебе нужно будет продуктов на неделю, и что именно.
— Неделю?
— Да, потом я приеду и привезу еще.
— Так долго тебя не будет?
— Да, мне нужно сосредоточится, а не думать о тебе. Андрюху я уже проинструктировал, он будет тебя охранять.
— Да, мам, я справлюсь!
— Что ты ему наговорил… — испугано шепчу.
— Он потом расскажет. Список, Лер. Там по пути не будет нормальных магазинов.
— А… Ладно. А там есть плита, или печка?
— Там обычная кухня, но есть и мангал.
— А сегодня ты останешься?
— Поем и поеду, скорее всего с завтрашнего дня Литвинов устроит за мной слежку.
Мы едем очень долго, проезжая на территорию Алтайского края. По пути мы тормозим, чтобы перекусить. И снова едем все дальше. Так далеко, что начинаю напрягаться.
Андрей уже уснул, и я замечаю, как часто Леша поглядывает на него.
— Похож?
— С первого взгляда нет, — кидает мне Леша, — но, если присмотреться.
— Ты не догадывался?
— Да мне бы такое даже в голову не пришло. Ты была взрослой замужней женщиной, я был уверена, что ты как минимум принимаешь таблетки.
— Понятно. Я выглядела такой опытной развратницей?
— Ты убивала контрастом. Желанием и неопытностью. Хотелось еще. И сейчас хочется.
— Ну с тобой скоро неопытности не останется.
— Тем лучше, — усмехается Леша, сворачивая с основной дороги на проселочную. Мы едем по кочкам еще минут двадцать, наконец добираясь до шумной реки, на берегу которой стоит небольшой, но потрясающе красивый домик.
— Леш, откуда это?
— Это не мое, не обольщайся, но тут вы будете в безопасности. Иди постели, я пакеты выгружу и отнесу Андрея, — отдает мне Леша ключи, а я уже сама беру из багажника постельное. Иду в дом, включаю рубильник возле двери. Тут все из дерева и запас древесины просто забивает ноздри, опаляет вкусовые рецепторы. Тут всего одна комната и подъем по лестнице к кровати. Опасно. Так что я стелю Андрею на диване. Леша таскает пакеты, а через, минут десять приносит сына. Так бережно, словно уронить боится. Я смотрю на них и глупые слезы наворачиваются. Хоть бы все было хорошо, хоть бы ничего нам не помешало.
Я быстро готовлю салат и мясо, кормлю молчаливого Лешу. Меня и саму потряхивает. Оставаться здесь одной очень страшно. Невероятно. И тут меня осеняет.
— Леш, а работа?
— Ну к восьми ты точно не успеешь…
— Да я же не о том. Нужно же уволиться по-человечески.
— Забудь, с этим разбираться времени нет, но после обвинений на тебя написали донос и уволили по статье.
Я только и открываю рот, а он как ни в чем не бывало ест дальше, поглощая уже вторую тарелку с ужином. Его спокойствие отзывается и во мне, но осадок остается.
— И что мне теперь делать.
— Себя и сына для начала беречь, а там разберемся. Мне ехать надо. Проводи меня, — пробивает он во мне взглядом дыру, мое тело тут же немеет, в груди ныть начинает, словно жажда прикосновения к себе. Леша кивает он на дверь, а я тут же спину выпрямляю, ноги свожу, бедра, но все равно встаю, хочу убрать со стола, но Леша меня останавливает.
