Лицо Левасёра стало мрачнее грозовой тучи.
— Тем не менее, — добавил Блад, — я не намерен отнимать её у вас, если вы её купите.
— Куплю её?
— Да, за ту же сумму, которая вами назначена.
Левасёр с трудом сдерживал бушевавшую в нём ярость, пытаясь как-то договориться с ирландцем:
— Это сумма выкупа за мужчину, а внести её должен губернатор Тортуги.
— Нет, нет! Вы объединили этих людей и, должен признаться, сделали это как-то странно. Их стоимость определена именно вами, и вы, разумеется, можете их получить за установленную вами сумму. Вам придётся заплатить за них двадцать тысяч песо, и эти деньги должны быть поделены среди наших команд. Тогда наши люди, быть может, снисходительно отнесутся к нарушению вами соглашения, которое мы вместе подписали.
Левасёр зло рассмеялся:
— Вот как?! Чёрт побери! Это неплохая шутка.
— Полностью с вами согласен, — заметил капитан Блад.
Смысл этой шутки заключался для Левасёра в том, что капитан Блад с дюжиной своих людей осмелился явиться сюда, чтобы запугать его, хотя он, Левасёр, мог бы легко собрать здесь до сотни своих головорезов. Однако при этих своих подсчётах Левасёр упустил из виду одно важное обстоятельство, которое правильно учёл его противник. И когда Левасёр, всё ещё смеясь, повернулся к своим офицерам, чтобы пригласить их посмеяться за компанию, он увидел то, от чего его напускная весёлость мгновенно померкла. Капитан Блад искусно сыграл на алчности авантюристов, побуждавшей их заниматься ремеслом пиратов. Левасёр прочёл на их лицах полное согласие с предложением Блада поделить между всеми выкуп, который их вожак думал себе присвоить.
Головорез на минуту задумался и, мысленно кляня жадность своих людей, вовремя сообразил, что он должен действовать осторожно.
— Вы не поняли меня, — сказал он, подавляя в себе бешенство. — Выкуп, как только он будет получен, мы поделим между всеми. А пока девушка останется у меня.
— Это дело другое, — проворчал Каузак. — Тогда всё устраивается само собой.
— Вы так полагаете? — заметил капитан Блад. — А если губернатор д'Ожерон откажется внести этот выкуп? Тогда что? — Он засмеялся и не спеша встал. — Нет, нет! Капитан Левасёр хочет пока оставить у себя девушку? Хорошо. Пусть будет так. Но до этого он обязан внести выкуп и взять на себя риск, связанный с тем, что мы можем и не получить его.
— Правильно! — воскликнул один из офицеров Левасёра.
А Каузак добавил:
— Капитан Блад прав. Это соответствует нашему договору.
— Что соответствует договору? Болваны! — Левасёр терял самообладание. — Дьявол вас разорви! Откуда я возьму двадцать тысяч песо? У меня нет и половины этой суммы. Я буду вашим должником, пока не заработаю таких денег. Вас это устраивает?
Пираты одобрительно зашумели. Можно было не сомневаться, что это их устраивало бы, но у капитана Блада были иные соображения:
— А если вы умрёте до того, как заработаете такую сумму? Ведь наша профессия полна неожиданностей, мой капитан.
— Будьте вы прокляты! — заревел Левасёр, побагровев от злости. — Вас ничто не удовлетворит!
— О, совсем нет. Двадцать тысяч песо и немедленный делёж.
— У меня их нет.
— Тогда пусть пленников купит тот, у кого есть такие деньги.
— А у кого же, по-вашему, они есть, если их нет у меня? Кто может выложить такую сумму?
— Я, — ответил капитан Блад.
— Вы? — изумился Левасёр. — Вам… вам нужна эта девушка?
— Почему же нет? Я превосхожу вас не только в галантности, идя на определённые материальные жертвы, чтобы получить эту девушку, но и в честности, поскольку готов платить за то, что мне требуется.
Левасёр остолбенел от удивления и, по-идиотски открыв рот, глядел на капитана «Арабеллы». Так же изумлённо глядели на него и офицеры «Ла Фудр». Капитан Блад, снова усевшись на бочонок, вытащил из внутреннего кармана своего камзола маленький кожаный мешочек.
— Мне приятно решить трудную задачу, которая кажется вам неразрешимой.
Левасёр и его офицеры не сводили выпученных глаз с маленького мешочка, который медленно развязывал Блад. Осторожно раскрыв его, он высыпал на левую ладонь четыре или пять жемчужин. Каждая из них была величиной с воробьиное яйцо. Двадцать таких жемчужин достались Бладу при дележе трофеев, захваченных после разгрома испанской флотилии искателей жемчуга.
— Вы как-то хвастались, Каузак, что хорошо разбираетесь в жемчуге. Во что вы оцените эту жемчужину?
Бретонец алчно схватил грубыми пальцами блестящий, нежно переливающийся всеми цветами радуги шарик и, любуясь им, стал его рассматривать.
— Тысяча песо, — ответил он хриплым от волнения голосом.
— На Тортуге или Ямайке за эту жемчужину дадут несколько больше, а в Европе она стоит в два раза дороже. Но я принимаю вашу оценку, лейтенант. Как видите, все они почти одинаковы. Вот вам двенадцать жемчужин, то есть двенадцать тысяч песо, которые и являются долей экипажа «Ла Фудр» в три пятых стоимости трофеев, как обусловлено нашим договором. За восемь тысяч песо, следуемых «Арабелле», я несу ответственность перед моими людьми… А сейчас, Волверстон, прошу доставить мою собственность на борт «Арабеллы». — И, указав на пленников, он поднялся с бочонка.
— О нет! — взвыл Левасёр, дав волю своей ярости. — Вы её не получите!
И он бросился на стоявшего в стороне настороженного и внимательного Блада, но один из офицеров Левасёра преградил ему дорогу:
— Бог с тобой, капитан! Ведь всё улажено честь по чести, и все довольны.
— Все? — завизжал Левасёр. — Ага! Вы все довольны, скоты!
Каузак, сжимая в своей огромной ручище жемчужины, подбежал к Левасёру.
— Не будь идиотом, капитан! Ты хочешь вызвать драку между командами? У Блада вдвое больше людей. Ну что ты цепляешься за эту девку? Чёрт с ней, и не связывайся, ради бога, с Бладом. Он хорошо заплатил за неё и честно поступил с нами…
— Честно? — заревел взбешённый капитан. — Ты!.. Ты!.. — И, не найдя в своём обширном гнусном словаре подходящего ругательства, он так ударил лейтенанта кулаком, что чуть не сбил его с ног. Жемчужины рассыпались по песку.
Каузак и его люди стремительно, подобно пловцам, прыгающим в воду, бросились за жемчужинами, полагая, что с мщением можно подождать. Они ползали на четвереньках, старательно разыскивая жемчужины и не обращая внимания на то, что над ними развернулись важные события.
Левасёр, положив руку на эфес шпаги, с побледневшим от бешенства лицом встал перед капитаном Бладом, собравшимся уходить.
