Читаем без скачивания Беспредел - Игорь Бунич

Министры обороны СССР традиционно были общевойсковыми маршалами и к военно-морским претензиям относились всегда с подозрительностью и осторожностью, экономя для армии фондовую сталь в прочие ресурсы.

Но и это удалось сделать, обосновав такую задачу этим кораблям, как уничтожение наших находящихся в море авианосцев. Огромные, перенасыщенные оружием, с примитивной электроникой, лишенные прикрытия с воздуха, они никогда бы не справились с этой задачей, но теоретически ее выполнение удалось доказать. В строю эти мастодонты вели себя отвратительно. Неправильно рассчитанные корпуса ломались на океанской волне, "текли" реакторы, летели редукторы, космические телеуказатели, отрабатывавшие дальность приближения к авианосцам (в случае их обнаружения) на дистанцию эффективного залпа, не работали. В местах базирования они не имели ни доков, ни причалов, но их честно продолжали строить. Империя рухнула, не достроив четвертого корабля. Дело прошлое, на них, а также на параллельно строившиеся первые советские авианосцы всегда не хватало денег и, хотите верьте, хотите нет, примерно на треть они всегда финансировались нами.

Сейчас это просто смешно вспоминать. Оказывается, заводам нечем заняться, кроме как достраивать четвертый гигант. Как мы ни старались, у кого-то в Москве все-таки хватило ума понять полную бесполезность этих кораблей, и уже был готов новый, более практичный проект с кодовым наименованием, кажется, "Анчар", но его строительство начать не удалось. Все обвалилось.

Я вздохнул от нахлынувших воспоминаний. Все- таки мы славно поработали эти три десятилетия, не давая чудовищу, именуемому Советский Союз, отрастить настоящие клыки, которыми оно могло бы растерзать все человечество.

Многие разведывательные этюды времен так называемой "холодной войны" выполнены на уровне самых высоких и тонких произведений искусства. Сколько мастерства и энергии понадобилось, например, чтобы загнать коммунистическое чудовище в афганские горы, где оно в конечном счете и нашло свою могилу. Это позволило в свою очередь стравить Ирак с Ираном в семилетней войне и нанести Советскому Союзу ряд завершающих смертельных ударов.

Мало кто знает, а еще меньше узнают об этом в будущем, что произошло бы с миром, если бы все эти операции не удались. Еще в 1978-м году в Москве был разработан план захвата Ираком Кувейта, Саудовской Аравии и эмиратов Персидского залива.

Все должно было произойти стремительно — недели за две-три. Я не знаю, привело бы это к Третьей мировой войне, но могу сказать точно, что в этом случае Соединенные Штаты были бы поставлены в исключительно трудное положение, поскольку высаживать войска было бы уже некуда (разве что в Израиль), а Советский флот, если и не был еще в состоянии нас победить, то весьма эффективно мог бы блокировать все наши операции в Персидском заливе и отрезать Средиземноморье от акватории Индийского океана. Во всех этих операциях участвовали сотни людей, которые, часто не зная друг друга, тем не менее четко координировали свои планы и действия, не жалея ни себя, ни других во имя цели, казавшейся тогда очень важной — спасения мира от красной деспотии.

Я рад и горд, что был среди этих людей, которые сокрушили красного монстра. Я не знаю, что вырастет на его развалинах. На обломках Российской Империи вырос Советский Союз. Я лично не жду ничего хорошего от того, что вырастет на обломках Советского Союза. Может быть, что-то еще более худшее. Но пока, в обозримом будущем, мир может слегка перевести дух. И то хорошо. А тут выясняется: в России снова нечем заняться, кроме как достраивать атомные крейсера.

— Ребята, — спросил я Топчака и Буркова, — зачем вам этот крейсер? Что вы собираетесь с ним делать потом? Топить наши авианосцы? Или превратить его в плавучий универсам, раскрасив под Хохлому?

— Майк, — сказал Топчак, стараясь быть спокойным. — Мы ценим твой американский юмор. Я нахожу его превосходным. Но, кажется, в ваших интересах недопущение в этой стране социальных взрывов. Если мы здесь, в Петербурге, выбросим на улицу рабочих судостроительных заводов, закроем десятка полтора научно-исследовательских институтов и специализированных конструкторских бюро, то можете себе представить, что произойдет в городе, который веками жил и кормился на создании боевых кораблей.

— Бог мой! — удивился я. — Но неужели их нельзя заставить заниматься чем-нибудь общественно-полезным? Неужели они научены делать только оружие, причем, главным образом, уже устаревшее или никому ненужное? Да покрутитесь, ребята! Найдите заказ на строительство контейнеровозов, танкеров, еще чего-нибудь. У вас это получится гораздо дешевле, чем, скажем, в той же Швеции или Финляндии. Но надо шевелиться, искать заказы, договариваться, а не сидеть по кабинетам, ковыряя в носу.

— Все это так, — согласился мэр. — И все мы работаем в этом направлении. Но этот корабль уже почти достроен. Если мы начнем его резать, то это может вызвать взрыв негодования со стороны патриотов, и мы не можем с этим не считаться. Надо же как-то разгребать послеимперские завалы.

— Ну, хорошо, — вздохнул я. — Я поговорю с заинтересованными людьми, которые финансируют вашу конверсию. Все финансирование что-то пока выливается в достройку тех чудовищ, с которыми не смог справиться ваш ВПК во времена Советского Союза. Но в любом случае вам никак не потребуется сумма, которую вы просите. Сдается мне, что на достройку крейсера от силы нужно миллионов 20 долларов и еще столько же потом на его разрезку. Металлолом можно продать примерно за 40 миллионов долларов. Так что все останутся при своих плюс-минус пара миллионов. А вы, если я не ослышался, просите 3 миллиарда. Уж не собираетесь ли вы закладывать пятый крейсер?

Конечно, крейсер этот придется достраивать за наш счет. Это сейчас выгоднее нам, чем русским. Но дело, разумеется, не в этом крейсере. Не так уж он важен, как меня стараются уверить. И вовсе не ради крейсера меня затащили в эту уютную нишу. Эти ребята накупили недвижимости на Западе, а теперь запутались в тамошних налогах и штрафных санкциях за содержание недвижимости, а потому и стараются вытянуть с нас побольше наличных, угрожая социальными взрывами я прочими катаклизмами.

Поскольку на мой последний вопрос: не собираются ли они строить пятый корабль — никто не ответил, то я подвел итог дискуссии:

— О'кей. Я думаю, что с этим кораблем мы договоримся. Достроим. И будет чудесно, если вы найдете на него покупателя. Он бы очень пригодился каким-нибудь вашим друзьям в Пекине или Тегеране, Багдаду такой корабль не потянуть. А китайцы, я слышал, уже рыскают по всем вашим флотам, прицениваясь даже к авианосцам? Работайте, парни, во имя великого флота Соединенных Штатов.

Я думал, что они меня отблагодарят и оставят в покое. Но ничуть не бывало, поскольку крейсер им нужен был только для затравки разговора, который всегда они любят начинать с какой-нибудь высоко государственной темы. Лучше атомного крейсера водоизмещением чуть ли не в 30 тысяч тонн трудно что-либо придумать.

Так что, пока я с гордостью витал в немыслимо высоких сферах, где только и обсуждаются вопросы, связанные с атомными крейсерами, и весьма был доволен собой, меня довольно грубо шмякнули о грешную землю, выдав истинную причину моего пребывания в нише.

Заговорил до сих пор молчавший генерал Бурков.

— Майк, — медленно выбирая слова, спросил он, — почему задержаны эшелоны с экспортным металлом? Что случилось?

— Генерал, — ответил я. — Мне кажется, что вам лучше задать этот вопрос вашему бывшему подчиненному полковнику Беркесову.

— Беркесову я этот вопрос, конечно, задам, — Бурков стрельнул в меня взглядом из-под косматых бровей. — Но он в данном случае сошлется на вас. Поэтому лучше с вас и начинать. Вы отлично знаете, что это не первые подобные эшелоны. И ранее никаких проблем не возникало. Что случилось на этот раз?

Что я мог ему ответить? Сказать, что его бывшие коллеги обдурили меня с простотой наперсточников. Мы хотели захватить ракеты, предназначенные по нашим данным для Саддама Хуссейна, а нам подсунули металлолом, отправив ракеты в Тегеран?

Я не только никогда не имел ничего против вывоза сырья из России, но сам этому способствовал и даже на этом кое-чего зарабатывал. Об этих эшелонах я и думать забыл, считая, что после проверки, которую мы провели, они пойдут дальше по назначению: в торговый порт или через Прибалтику. Я не знаю.

Увидев искреннее недоумение на моем лице, Бурков, продолжая сверлить меня своим профессиональным взглядом, почти прорычал:

— Только не надо делать вид, что вы ничего об этом не знаете. Беркесов поставил охрану вокруг этих эшелонов и никого к ним не подпускает. Почему?

— Спросите у Беркесова, — я начал злиться. — Я понятия не имею, почему он задержал эти эшелоны. Он передо мной в своих действиях не отчитывается. Равно, как и я не намерен отчитываться перед вами, генерал. Но повторяю, я к этому не имею никакого отношения.